Неудавшийся майдан-2008 наглядно доказал правоту тех, кто ещё два-три года назад предостерегал оппозицию от явного крена в либеральную сторону. Присутствие в рядах несогласных таких одиозных политических фигур, как лидер СПС Борис Немцов или Мария Гайдар, не говоря уже об озвучиваемой ими риторике, не просто не способствовало росту популярности Маршей несогласных в народе, но ещё и проводило резкую черту отчуждения оппозиции от широких масс. Россия – не Сербия и не Украина. Противоречия в русском обществе настолько глубоки и носят столь явный социальный и национальный характер, что разрешить их способна лишь революция цвета знамён одной известной организации, название которой Нельзя Больше Произносить. Оранжевого цвета, как показала политическая практика, для этого не хватает.
Я ни в коей мере не отрицаю успехи, достигнутые «Другой Россией» за почти полтора года проведения Маршей несогласных. Безусловно, эти успехи существенны. Но, вместе с тем, их явно недостаточно не только для политической победы, но даже для создания в стране остро кризисной ситуации, напоминающей революционную. Несколько тысяч активистов и завсегдатаев Маршей несогласных в Москве и Петербурге, вкупе с правозащитниками и либеральными журналистами – это ещё далеко не критическая масса недовольных. Ударившись в либеральную риторику, оппозиция, во многом, сама себя локализовала от народа и загнала в жёсткие политические рамки самоконтроля, отрезав возможности вовлечения в движение несогласных многочисленных граждан, которые, однако, в целом, не разделяют либеральных и западнических взглядов.
Какой же сегмент российской политической палитры остался обделён вниманием несистемной оппозиции? Безусловно, это националистический сегмент, в который я зачисляю всех, начиная от весьма умеренного электората Рогозина и заканчивая сторонниками ДПНИ. В данном случае, я смотрю шире и не зацикливаю внимание даже на формальных членах этих организаций. Речь идёт о тех людях, которые, участвуя во всевозможных социологических опросах, не задумываясь, отвечают утвердительно на вопросы о необходимости высылки из страны нелегальных иммигрантов и, в целом, положительно относятся к более чем неоднозначному лозунгу «Россия для русских»! Вот этот-то весьма и весьма многочисленный (как по социологическим опросам, так и по чисто житейским субъективным наблюдениям) сегмент и оказался не вовлечённым в движение несогласных.
Прочитав эти строки, человек узколиберальных взглядов воскликнет: «И слава богу!», ещё раз доказав свою близорукость. Политическим лидерам, занимающимся реальной деятельностью, а не штудированием идеологических догм, приходится работать с теми общественными силами, которые существуют в реальности, а не грезятся в воображении. Поэтому дальнейшее игнорирование оппозицией русского национального фактора может явиться не просто очередной политической ошибкой. Оно обречёт нас на дальнейшее топтание на месте. Требования политических свобод и честных выборов, во многом, выработали свой ресурс привлечения в ряды несогласных новых активистов. Его оказалось недостаточно для взятия власти. Поэтому надо всерьёз задуматься о способах привлечения тех, кто очень не любит режим, но на Марши несогласных до сих пор не ходил.
Скажу отдельно, что пресловутый Русский марш не является образцом для подражания. Напротив, он является образцом того, как не надо использовать национальные лозунги. У националистов, в том числе и стихийных, коих в России большинство, вопиёт проблема лидеров. Их вообще нет как таковых. Ни один деятель национального лагеря за пятнадцать лет так и не стал политиком. Все те персонажи, которые пытались оседлать национальную идею, за очень редким исключением, являются либо людьми с клиническими проблемами, либо откровенными проходимцами. Поэтому вопрос вовлечения в уличную политику многочисленных стихийных националистов – это вопрос адекватного к ним политического обращения.
Какими же средствами несогласные могут привлечь к себе симпатии стихийных националистов? Разумеется, мы не станем надрывно кричать с трибун наших митингов: «Россия для русских!», и не будем призывать к тотальным депортациям из страны тех, чей цвет кожи, размер носа и разрез глаз несколько не совпадает со среднерусским генотипом. Любой лозунг не должен быть абстрактным, типа «ва-аще за русских», но напротив – предельно определённым, преследующим конкретную политическую цель. Без этого в современной политике делать нечего. «Россия для русских!» – не просто крайне размытый и эмоциональный лозунг. Помимо этого, он не несёт в себе никакой определённой политической нагрузки. Не отвечает на вопросы: что делать? когда делать? для чего делать? Такое кликушество следует оставить политическим маргиналам.
Движение несогласных, в отличие от Рогозина, Белова, Зюганова и т.д., претендует не просто на улучшение каких-то отдельно взятых аспектов общественной жизни. Оно претендуют на всю полноту власти и радикальное изменение политического строя. Именно поэтому оно должно делать такие политические шаги, на которые никогда не решаться никакие «легальные оппозиционеры». Чтобы победить политического противника, надо стремиться совершать такие политические шаги, на которые режиму будет просто нечего ответить.
Одной из главных, если не главной болевой точкой современной РФ, является кадыровская Чечня. Не только в переносном, но и в прямом смысле. Недавнее боевое столкновение ЗВФ (“законных” вооружённых формирований) близ Гудермеса не только в очередной раз продемонстрировало полную несостоятельность всей восьмилетней чеченской политики Путина-Медведева, направленной на бесконечное умиротворение агрессора. Оно ещё и показало, что в деле установления режима личной диктатуры новоявленный чеченский лидер действует вполне самостоятельно, без всякой оглядки на Москву. Официальный Кремль как всегда заявил что «всё под контролем». Действительно, под контролем. Только не у Москвы, а у Рамзана Кадырова. А это далеко не одно и то же.
Несогласные должны ударить именно по проблеме Чечни. Если Гарри Каспаров ограничился лишь предложением лишить Кадырова звания «герой России», то нацболы могут пойти дальше. Мы должны потребовать объективного расследования геноцида русского и русскоязычного населения Чечни при режимах Дудаева – Масхадова. И не просто потребовать, а предпринять конкретные политические шаги в этом направлении.
Скажем, гипотетический комитет по расследованию геноцида и преступлений на этнической почве, совершённых в Чечне с 1991 по 1999 года, вкупе со специально проведённой по такому поводу пресс-конференцией для прессы, имеет не меньше прав на существование, чем Комитет против пыток или Комитет-2008. Кроме того, было бы неплохо начать такое расследование своими силами, независимо от власти. Надо действовать также, как в случае с расследованием обстоятельств взрывов жилых домов в 99-м или захвата бесланской школы в 2004 году.
Такой политический ход не только привлечёт массовые симпатии многочисленных стихийных националистов. Он будет для власти как удар ниже пояса. Ведь разгуливающий по кремлёвским коридорам Рамзан Кадыров (удостоившийся, кстати сказать, высшей награды Ичкерии из рук Масхадова задолго до того, как обрёл золотую звезду из рук ВВП) – это главный одиозный символ путинской «победы». Эта самая «победа», наряду со «стабилизацией», является основным козырем кремлёвского агитпропа. Кроме победы и стабилизации, Кремлю, по сути, для внутреннего потребления и показать-то нечего. Требование объективного расследования преступлений в Чечне и обнародования его результатов – это мощный удар по режиму. Такое требование должно озвучиваться оппозицией постоянно и превратиться в один из её основных тезисов, выбивающих опору из-под ног режима. Безусловно, реакция власти будет невротическая. Чем точнее бьёт оппозиция, тем сильнее Кремль корчится в болезненных судорогах.
Сегодняшняя кадыровская Чечня, это государственное образование, возникшее не только в результате масштабнейшей этнической чистки 90-х, но и в результате прямого геноцида, то есть уничтожения части населения по этно-религиозному признаку. Согласно положениям ООН, геноцид является преступлением против человечества и не имеет срока давности. Однако сейчас, в силу твёрдо взятого Кремлём курса на легализацию и официальное признание власти вчерашних боевиков – активных участников этого геноцида – бесчисленные преступления 90-х хладнокровно преданы забвению. Путин решил, что его пиар-образ “победителя” Кавказа плохо вяжется с процессами над чеченскими этнопреступниками. В первую очередь потому, что в ходе таких процессов на очень многие, мягко говоря, неудобные вопросы пришлось бы отвечать не только ребятам из кремлёвской администрации, но и ему самому.
Согласно только данным государственной комиссии, работавшей в Чечне ещё в 1995 году (под председательством Станислава Говорухина), лишь за первые три года дудаевской независимости в республике было физически уничтожено не менее 25 тысяч русских. Около 300 тысяч оказались изгнанными за её пределы. Повторюсь, это только официальные данные на 1995 год. По неофициальным, число жертв геноцида достигает 40-45 тысяч русских, уничтоженных в Чечне. В результате республика победившей кадыровщины превратилась из многонациональной в моноэтническую, «зачищенную» от всех нечеченцев.
Кроме того, необходимо расследовать преступления, совершённые в отношении нескольких тысяч русских, согнанных уже не Дудаевым, а Масхадовым в конце 90-х для строительства горной дороги в Грузию. Большинство из них исчезли бесследно. Разумеется, Генпрокуратура РФ их не разыскивает, не проводит поиск и эксгумацию тел из массовых захоронений по всей Чечне, не опрашивает немногих уцелевших свидетелей. Вместо всей этой «мелочи» она занята важным государственным делом – поиском и выявлением для образцово-показательных процессов новых «военных преступников» вроде Эдуарда Ульмана и Сергея Аракчеева. Ведь согласно ЦУ «пехотинца Путина» Рамзана Кадырова суды должны «учитывать волю чеченского народа». На волю русского народа путинским судам всегда было наплевать.
Помимо материалов думской комиссии Станислава Говорухина, существуют многочисленные показания бывших русских рабов и заложников, показания русских беженцев, осевших в Ставропольском и Краснодарском краях. Всё это вполне можно собрать, систематизировать и обнародовать – было бы желание. Доказательная база для судебных процессов над чеченскими преступниками обширная.
Русские беженцы из Чечни, между прочим, никакого статуса не имеют. В отличии от пострадавших в боевых действий чеченцев, они, де-юре, вообще никто. Просто – российские граждане. Да и то не все. Те, у кого документы погибли в Грозном, годами не могут получить паспорт. Путинские же чиновники отправляют их обратно к Кадырову, за выписками из жековских домовых книг…
В отдалённой перспективе, после официального признания геноцида и его юридической оценки, потребуется создать трибунал, аналогичный Нюрнбергскому, для чеченских этнопреступников. Пусть он будет называться Грозненский, или как-то ещё. Главное, чтобы на нём на скамье подсудимых, вместе с нынешними хозяевами Чечни, сидели их подельники из Кремля. Именно они виноваты в одной из самых масштабных этнических чисток в новейшей русской истории.
Я не призываю к расправам или преследованию лиц по национальному признаку. Я призываю привлечь к суду преступников. Расследование геноцида и его обстоятельств – требование вполне демократическое, оно не должно оттолкнуть наших либеральных союзников. Права человека принадлежат не только у чеченцам, но и у русским, которые, на самом деле, и являются главными пострадавшими в чеченских войнах.
Даёшь Комитет по созыву Грозненского трибунала! Никто не забыт – ничто не забыто!
Предлагаю начать действовать.
| nbpinfo@gmail.com | © Лимонка 2006 |