Еще в Риге, бывший советский вояка, спецназовец, побывавший в четырех или пяти "горячих точках", как-то сказал мне: "Володя, нет ничего страшнее прущей на тебя безоружной толпы. В бою у тебя один страх: как бы тебя не убили. А здесь два страха: как бы не убили тебя, и как бы ты сам кого-нибудь не убил".
Подтверждение той же мысли, но уже из противоположного лагеря, я нашел в модной книге Джина Шарпа "От диктатуры к демократии": "Полагаясь на средства насилия, люди выбирают тип борьбы, при котором угнетатели почти всегда имеют преимущество".
Национал-Большевистская Партия – не толстовский кружок, мы не травоядные хиппи-пацифисты, и никогда за таковых себя не выдавали. К массированному использованию ненасильственных методов борьбы мы пришли эмпирически, через опыт. Захват легендарной "Авроры" в Питере в 1997-м, яйцо Дмитрия Бахура в лжепатриота Никиту Михалкова в 1999-м, цветочная пощечина, нанесенная Горби нацболкой Надеждой Вороновой в 2000-м, захваты башен в Севастополе и Риге в "дни независимостей" Украины и Латвии в 1999-м и 2000-м гг. – это были первые шаги. Партия вступила на тропу войны без оружия. Потом были еще сотни акций, не все они в равной степени потрясли общество: что-то врезалось в сердца и головы людей навсегда, а что-то проскользнуло незаметно. Но мы добились своего: стали ведущей оппозиционной партией России. Партией, задающей тон всей политической жизни в стране.
А другого пути не было. К избирателю нас не допускали. С конца 90-х в России вход в большую политику – только по спецпропускам, которые выписывают в Кремле. Вооруженная борьба с режимом быстро привела бы к разгрому Партии. (Надо вообще внимательно пересмотреть историю террористических движений в России и на Западе – с точки зрения эффективности. Разумеется, как героические примеры борьбы, имена Желябова, Перовской, Каляева, Савинкова, Баадера, Майнхофф – неоспоримы и бессмертны. Но вот политический успех организациям, сделавшим ставку исключительно на террор, не сопутствовал. Тактические успехи русских террористов начала ХХ века в значительной степени обеспечивались легкостью выезда за рубеж и возвращения в Россию. Интерпола еще не было, европейцы русских революционеров царскому правительству не выдавали. Финляндия, с ее особым статусом в составе Российской империи, вообще служила базой, пусть и не всегда надежной, для революционных террористических групп. Эти «старые добрые» времена канули в лету, и окончательно канули совсем недавно – с наступлением глобализации и повсеместной борьбы с «международным терроризмом».)
Сейчас очевидно, что мы пошли единственно возможным путем. Прошли между Сциллой и Харибдой. Слева – стена, справа – пропасть. На наших глазах рухнули в небытие несколько казавшихся перспективными организаций – праворадикальных, леворадикальных, разных. Кто-то из них мог бы выжить и развиться в климате политических свобод, кто-то – в климате гражданской войны. Но в душном климате ползучей диктатуры они оказались нежизнеспособны.
Невежды и политические тупицы смеялись над нами, над нашими "боевиками" с майонезом и наручниками для приковывания, над нашими парнями и девушками, вбегавшими в кабинеты чиновников и заботливо отставлявшими в сторонку оргтехнику, чтобы ее не покалечил ОМОН. Но хорошо смеется тот, кто смеется последним. Где вы, любители посмеяться и покритиковать, расплывшись на диване перед телевизором? А также те, кто орал "Дайте мне автомат!" после очередной порции водки? Вас нет, а мы есть.
Война без оружия, но все-таки война. Война состоит из боевых операций. В нашем случае – ненасильственных действий. Раз война, значит, есть офицеры и солдаты, есть штаб, есть руководители и исполнители. Этот вопрос любят задавать журналисты: как готовятся, как планируются акции? Чистосердечное признание облегчает душу, но удлиняет срок. Живя в условиях полицейского государства, мы имеем право на тайну. Россия, по сути, вернулась в допартийную эпоху – эпоху тайных обществ. Не только оппозиционные партии, но и общественные организации скоро вынуждены будут встречаться на конспиративных квартирах. Поэтому отложим детальное описание наших акций до того дня, когда Россия станет свободной.
Война не бывает без потерь. Государство огрызается, и кто-то из участников войны без оружия оказывается за решеткой. Или в больнице – государство нанимает для расправ над политическими противниками уголовную шпану. В последнее время чаще в больнице, чем за решеткой: государство сообразило, что суд над людьми, не применяющими насилие, вредит репутации самого государства. Лучше уж наемники с арматурой в руках и с масками на лицах.
(Разумеется, принципы войны без оружия не распространяются на нашу уличную войну с криминальным отребьем, с "нашистами", которых государство нанимает для своих грязных целей. В рамках самообороны этих людей можно и нужно бить. Уже есть первые крупные успехи – например, столкновение в районе метро «Авиамоторная» в Москве, закончившееся нашей победой.)
Для успешного ведения войны без оружия нужны те же навыки, что и для обычной войны: мобилизация, конспирация, разведка, контрразведка, финансовая дисциплина, материальное обеспечение, информационное обеспечение, дезинформация противника и т.д. и т.п. Нужно овладевать этими навыками. Те командиры региональных отделений, которые не будут заниматься этой важной работой, быстро потеряют свой авторитет в Партии. Будут отправлены на пенсию (без содержания). "Юбилейные" мероприятия, а между ними неторопливая партийная жизнь в ожидании "народного подъема", – это даже не вчерашний, а позавчерашний день. Хватит вздыхать по прошлому. «Наплевать и забыть», как говорил Чапаев.
Из всех необходимых навыков не случайно поставлена на первое место мобилизация. В ЗРДН (зенитно-ракетный дивизион), где я служил "срочную" еще в советской армии, солдатский сон то и дело прерывал истошный вопль дневального: "Готовность номер один!" Как мы ненавидели это вопль! Потому что среди ночи нужно было вскакивать из нагретой постели и бежать каждому на свое рабочее место, несколько километров от казармы. Не помню уже, сколько минут отводилось на это, какой был норматив, но помню, что даже в туалет забежать не успеваешь.
Другой пример, уже из гражданской жизни. Репортер одного крупного информагентства, федерального уровня, рассказал мне, что у них практикуются проверки готовности сотрудников. Среди ночи может позвонить начальник отдела, и, не дай бог, ты не на связи, не откликаешься на вызов. Первый "прокол" – штраф, второй – увольнение. Среди ночи может последовать команда: через час заехать в агентство за деньгами, оттуда – в аэропорт, и сразу, по прилету на место, выйти на связь. Это не армия, не ФСБ, не МЧС, это всего лишь информационное агентство, журналисты. Когда я по телефону слышу иной раз недовольный, вяло-раздраженный голос командира регионального отделения Партии: "А чо, прямо завтра? А чо, нельзя через две недели? А чо, а какая тема будет?" – не скрою, рука моя тянется к воображаемому револьверу. Так жить нельзя, товарищи. Мы должны до блеска, до автоматизма отработать быстрый сбор и в составе отделения, и в составе всей партии. Побеждает тот, кто первый прибывает на место.
Конспирация – тема необъятная. За годы партийной борьбы у нас накопился богатый опыт, только вот делиться им надо аккуратно, чтобы враг не услышал и не прочитал. Напомню лишь общеизвестное: мобильный телефон – это великолепное изобретение и удобное средство связи, но одновременно мобильный телефон – это ухо, глаза и щупальца врага. Вы носите своего врага в своем кармане. Относитесь к нему именно так.
Война связана с физическими страданиями (увечья, тюрьма…) и, значит, требует духовной мотивации. За что мы воюем сегодня? За то, чтобы народ России жил лучше – сытнее и свободнее, прежде всего. Это не мелкая цель, хотя и не сверхцель, конечно. Но чтобы повести народ на штурм каких-то более заоблачных высоких крепостей, надо завоевать его симпатии и доверие на земле. Нужно, чтобы народ тыкал пальцем: вот они, национал-большевики, самые храбрые, самые честные, самые толковые, за ними надо идти, их слушать. Из-под палки в ХХI веке никто с места не сдвинется, ушли те времена.
Предвижу, что в этом году будет эскалация ненасильственных действий, нашей войны без оружия. Операции приобретут новый размах, станут более острыми, более внушительными по числу участников, и их география расширится. Нам надо наращивать популярность Партии. Мы должны вынудить власть признать нас. Власть пойдет на уступки, только когда признается самой себе, что она не может решить "проблему НБП". Что мы для нее – кость в горле, которую ни проглотить, ни выплюнуть. Может быть, и вовсе не пойдет на уступки (эфэсбэшная "принципиальность" не позволит), а будет усугублять истерику 2005 года – истерику с размахиванием бейсбольными битами.
Тогда, что ж… Любая война, если не кончается миром, кончается капитуляцией одной из сторон. Мы не капитулируем ни при каких обстоятельствах. Что бы ни случилось с каждым из нас персонально, Партия продолжит борьбу. НБП питается, то есть получает энергию из таких источников, которые не иссякают. Земля, Солнце, Народ, Бог – кому что нравится. Это вам не деньги, господа со Старой площади!
