 |
Контрреволюция 1986-1991 гг. (а если брать глубже 1956-1991 гг.), способствовала не развитию капитализма, но появлению «нефтегазового феодализма», который мы имеем сегодня в лице путинской РФ. Из этого вытекает кризис крупной промышленности, а соответственно и дезорганизация рабочего класса. Рабочий класс в 90-е был, казалось бы, окончательно разгромлен экономически и политически. Он так же был обескровлен, ибо в то время в массе своей рабочим был человек предпенсионного возраста, за 40-50 лет. Наиболее живые и молодые силы нации в тот момент подались в мелкобуржуазные «классы» в массе свой, и в криминал в частных случаях (от «челноков» до «бандюков»). Впитали свойственное им политическое (точнее аполитическое) сознание. Тот самый ненавидимый нацболами образ «аполитичного обывателя», есть не что иное, как мелкобуржуазный элемент, который в силу своего положения не хочет ничего, а хочет купить на кредит новый крутой мобильник или деклассированный элемент (люмпен), который уже ничего не хочет, кроме семечек и водки.
Всё это толкало нацбола на мысль, что рабочие не революционный класс. И если нацболы сталкивались с рабочими образца 90-х, то это только усиливало данную установку. Нацболы видели рабочих, но не могли увидеть, того чего в этот исторический момент не было – Рабочий класс.
Политика - это искусство возможного. В этих условия Партия принимает решение не пытаться агитировать и организовывать то чего нет (что десятилетие нам ставили в укор различные левые группки), но, тем не менее, вести активное партстроительство. Акции прямого действия, субкультурное творческое поле, формирование образа и моральных установок нацбола, пюре из левых и правых установок (своеобразной пищи для размышления) – всё это было суть прозорливое и уверенное партстроительство. Благодаря этому к своему запрещению НБП являлась мощным революционным оружием (стандартная оговорка: несмотря на запрет Партии, никто не может запретить нацболам участвовать в политических организациях, таких как коалиция «Другая Россия» - прим. авт.).
В конце 80-х-начале 90-х, мы вполне таки имели мощное рабочее движение, особенно среди шахтёров. Но не успела сформироваться и закалиться такая организация и идеология, которая имела достаточный авторитет в рабочих массах, воспринималась в серьёз профсоюзными вожаками и могла бы встать в авангарде классовой борьбы пролетариата, за новую революцию против «совбуров» («советские буржуи» - выражение времён НЭПа).
Сегодня Партия признана экстремистской и запрещена (нацболы не убиты), а самоорганизующихся рабочих власть и буржуи обзывают экстремистами на основании того, что независимые профсоюзы, «чернь такая», смеют бороться за свои права. Они кидают нацболов и рабочих в объятья друг друга.
Теперь уже нет сомнения, что разворачивающиеся рабочее движение, находится только в начале своего пути, не остановится на достигнутом. Всё более жесткая постановка экономических требований выльется в требования политические. Однако оправданием тезиса «рабочие не революционный класс» продолжает быть заблуждение: «посмотрите на партию большевиков – там практически не было рабочих» и «революцию сделали маргиналы». Рабочими были такие деятели большевистской партии как Ворошилов, Калинин, Киров и др. И кто знает, каких выдающихся национал-большевиков рабочий класс может выдвинуть в скором времени?
Касательно рабочих и революции, мы исходим из того, что практика есть критерий истины. Достаточно взглянуть на опыт трёх революций. Двух в России (1905-1907 гг. и 1917 года) и одной в Чехословакии в 1948 году.
Революция 1905-1907 года началась с волны забастовок, первыми забастовали рабочие Путиловского завода. За ней последовала всеобщая стачка в Петербурге. В мае 1905 года началась всеобщая стачка иваново-вознесенских текстильщиков. В октябре в Москве началась забастовка, которая охватила всю страну и переросла во Всероссийскую политическую стачку. Бастовало свыше 2 миллионов человек. 7 декабря началось восстание в Москве. В этот день почти на всех крупных предприятиях прекратили работу. Всюду состоялись митинги и собрания под охраной рабочих дружин. В Москве появились первые баррикады, а к 10 декабря их строительство развернулось повсюду. Всероссийская конференция железнодорожников, проходившая в эти дни в Москве, призвала рабочих железных дорог к стачке. Забастовали все, кроме Николаевской (ныне Октябрьская), железные дороги. К 12 декабря большая часть города, все вокзалы, кроме Николаевского (ныне Ленинградский), были в руках восставших. Царские войска удерживали лишь центр города. Подавить восстание удалось только к 18 декабря.
25 октября (7 ноября) 1917 года в 21:45 холостой выстрел носового орудия «Авроры» подал сигнал к штурму Зимнего дворца. Вооружёнными рабочими, солдатами петроградского гарнизона и матросами Балтийского флота был занят Зимний дворец и арестовано Временное правительство. В будущем, с развязыванием белыми гражданской войны, рабочие производили на своих заводах броневики, бронепоезда и другое оружие и сами же формировали их добровольные экипажи. В развитие Октябрь так же показал верность тезиса о революционности рабочего класса. На примере лозунга «Заводы – рабочим, землю – крестьянам!» это значит, что крестьянам действительно нужна была земля, и именно за неё они воевали в гражданской войне, а рабочим заводы нафиг не нужны были. Рабочим нужна государственная власть, и именно за это в свою очередь воевали они. Т.е. заводы им конечно нужны, но без государственной власти они теряют любой смысл.
20 февраля 1948 ЦК компартии Чехословакии призвал к однодневной всеобщей политической стачке, назначил по согласованию с рабочими профсоюзами съезд представителей трудовых коллективов страны. Одновременно с этим в Прагу начали прибывать отряды рабочих дружин с мест, в Братиславе и других городах и посёлках партийные и профсоюзные активисты начали создавать по распоряжению ЦК КПЧ Комитеты действий (аналог Советов), бравшие под контроль буржуазные муниципалитеты и фактически начавшие осуществлять функции новой народной власти.
Зачем далеко ходить, если можно обратиться к событиям в Польше в 1980-90 гг. Профсоюз «Солидарность» раскрутивший и возглавивший антиноменклатурные выступления в Польше был организацией рабочих Гданьской верфи им. Ленина. Не поэтому ли сегодня ЕС требует закрытия этой верфи как нерентабельной? Вчера уставшие от переродившейся «коммунистической» номенклатуры рабочие опрометчиво уничтожили Польскую Народную Республику, а завтра могут поднять красный флаг и запеть «Варшавянку». Если кто-то хочет нас убедить, что он не верит в «призрак коммунизма шагающего по Европе», это не значит, что ему он не снится в страшных снах.
В свою очередь опыт борьбы РАФ и «Красных бригад», несмотря на признание его героизма, показывает нам, что борьба революционеров без опоры на революционный класс приводит только к красивой смерти (её красивость ещё не факт) и очень длительным тюремным срокам.
Последнее лет 15 у нас в стране развито мазохистское заблуждение, что рабочие люди недалёкие и всячески приземленные. Что рабочие подвержены социальному пессимизму и их волнует только водка, пельмени и телевизор. Откуда это? Когда деревья были большие, а я маленький, я часто смотрел фильм «Собачье сердце». Ещё я слушал рассказы как «злые коммуняки-большевики хотели сделать глупых рабочих главными». И не укладывалось в моей маленькой голове, как же рабочие могут быть главными – ведь они в спецовке, а умные в костюмах ходят. Подобная же лапша вешалась на уши граждан бывшего «могучего и еденного» в независимости от возраста и образовательного уровня. Протестантский принцип – «если ты богатый, то тебя любит бог». Или русскоязычная версия: «Если ты такой умный, то почему такой бедный?» Обосновывается, что буржуа экспроприирует добавочную стоимость из-за того, что он организует производство, а сами рабочие на это не способны.
Однако в то время как в России производства захватывают и перезахватывают всяческие «рейдеры» - то наши молодцы с широкими плечами и отсутствием шей, то бравые джигиты из МВД Чеченской республики – в Латинской Америке развилось движения по захвату фабрик рабочими, а не бандитами. Только один из подобных примеров – бразильский химический завод КИПЛА. После того как капиталисты закрыли фабрику, она была захвачена рабочими, которые организовали Фабричный рабочий совет и наладили производство. Несмотря на правительственные войска и попытку внедрения внешнего управления трудящиеся удержали его в своих руках. В последствии, ими была введена 30-ти часовая рабочая неделя. Теперь рабочие КИПЛА работают по шесть часов пять дней в неделю, без уменьшения зарплаты. Ведь теперь им не нужно кормить и оплачивать широкую жизнь эксплуататоров. Наверное, не зря профсоюзное движение на заводе «Форд» в Ленинградской области началось после поездки Алексей Этманова, в последствии профсоюзного лидера, в Бразилию. Разве мы, русские люди, чем-то хуже бразильцев?
Периодически нам пытаются, много и красиво, доказать «нереволюционность» класса пролетариев примером Западной Европы. Нам или пытаются доказать, что в Европе «молочные реки с кисельными берегами» или, что «рабочих в Европе нет», теперь рабочими будут «глупые и бедные» китайцы и индусы. Касательно России это варьируется от «в России их тоже скоро не будет», а будут «нанотехнологии» им. ВВП, до право-нацистского принципа «каждому своё». Слышали, спасибо. А вот не так всё! Например, в Германии прямо или косвенно каждый седьмой живёт за счёт автомобилестроительной отрасли. «Большой» Китай по количеству производимых автомобилей только недавно превысил тот же показатель «маленькой» Германии. В России же (по тем же причинам, что и в Китае) рабочий класс будет только расти.
Нужно правильно понимать, что позиция «у нас свой интерес, а у начальника свой, все мы люди, будем искать компромисс» привёла к тому, что тред-юнионы за последние десятки лет проиграли почти все классовые битвы. Европейские большие профсоюзы это такой же шмаковский ФНПР. Фактически они отказались от классовой борьбы и как следствие отказались принять политическое руководство революционной рабочей партией. А уж опыту «цивилизованного» Запада по удушению и маргинализации независимых политических сил может позавидовать Советский Союз периода падения диктатуры пролетариата и возвышение бюрократии. Из всего этого нужно вынести, что «ЕвроНьюс» это не больше, чем красивая картинка по ящику. Когда же тычут во временно потухший огонь классовой борьбы в Европе, таких деятелей нужно тыкать в пример сегодняшнего латиноамериканского фабрично-заводского рабочего класса. На примере Латинской Америки можно им иллюстрировать и будущую судьбу «среднего класса», который сейчас так воспевают некоторые «либеральные певцы». Вот вам марксова модель: 85% бедных и 15% богатых и никаких полутонов. Сегодня так в Бразилии, завтра в России, послезавтра так снова будет в хвалёной Европе. Такова логика капитализма.
И кто знает, как поведёт себя рабочий из Чехии или Италии, когда увидит разворачивающуюся стальную поступь русского рабочего? Исторические примеры есть...
Внедрение штампа о «шариковых полиграф полиграфычах» имело целью утвердить, что право на своё политическое представительство имеет лишь прослойка, которая стоит как минимум на уровне «белых воротничков», т.е. так называемый «средний класс». Однако никто толком не может объяснить, чем менеджер по закупкам/продажам, сидящий целыми днями на телефоне и набирающий документы на компьютере, является более умным или избранным по сравнению с рабочим. Махать дипломами в эпоху, когда их продают в метро? Большей глупости нет. Широта взглядов и интересов у современного рабочего никак не ниже, чем у офисных хорьков. Не говоря уже про то, что эти самые «офисные красавицы» живут за счёт и благодаря труду именно класса пролетариев. А всё упирается в то, что для политехнических манипуляций более податливым материалом является мелкобуржуазные элементы, в силу их экономического положения и образа жизни.
Для иллюстрации этого есть яркий пример. Каждый раз, когда поступает информация о зверских случаях дедовщины, на экран ТВ-зомбатора вылезает какой-нибудь «буржуазный интеллигентишка» грузит нас пошлятиной а-ля «всё это из-за того, что у нас армия реально стала рабочее-крестьянской, как хотели проклятые коммуняки, в ней служат рабочие и крестьяне, а они все тупые и некультурные». Мало того, что враги рабочего класса ровняют людей труда с дворовой шпаной, они ещё и забывают, что когда армия у нас была действительно рабоче-крестьянской, а не в массе своей люмпенской, дедовщины у нас в таких формах не было.
Ложь и провокация. Печальным результатом этого является то, что некоторые рабочие введены в заблуждение сказками про «бунтовавшее быдло, которое в 17 году устроило красный террор», «80 миллиардов лучших людей России загубленных шариковыми во главе со Сталиным», и, наконец, «при Советах власть никогда не принадлежала рабочим, потому что она им принадлежать не может вообще, ибо они не в костюмах». Некоторые из-за этого бояться своей политической активности. А вдруг что получится… Эксплуататоры свой страх перед рабочими переносят на самих рабочих. Они хотят им привить комплекс политической неполноценности. Развенчание страха рабочего перед самим собой должно стать одним из направлений работы национал-большевиков.
Занимаясь политикой, даже самый бескорыстный и горящий человек, приобретает некоторую меру цинизма, которая позволяет ему беспристрастно оценивать окружающую ситуацию. Трудящиеся, выступающие сегодня с экономическими или гражданскими требованиями, зачастую вообще не верят в существование бескорыстных политиков (благо нацболы в той же мере относятся с брезгливостью к той проституции, которую называют сегодня термином «политика»). Этот подход навязывается современной системой политических координат, направленной не на активные массы, а на пассивный «электорат». Эту систему нужно ломать, взламывать изнутри. Задача национал-большевика и рабочего не использование друг друга, но врастание друг в друга. Нужно идти в рабочие массы, на проходные, с газетой, с листовками. Первый раз вас могут не воспринять, второй, третий. На десятый раз нас будут ждать. Важно выйти на связь с активом на производстве, а если его ещё нет, то с наиболее деятельными и активными рабочими. Зачастую люди даже не знают, что у них на предприятие уже существует независимый профсоюз.
Важно донести, что их недовольство или уже разгоревшаяся борьба есть не частный случай, а часть всеобщего рабочего движения против кровопийц, гражданской борьбы с нынешним террористическим режимом в России. Как пример, именно такую сознательность сегодня демонстрируют такие независимые профсоюзы как «Профсвобода», «Набат», профсоюз рабочих «Форд Россия».
Авангард класса должен вести класс к его политическому господству – через демократическую – к революции социалистической. Задача нацбола не в том, чтобы жаловаться на «нереволюционность» своего класса, а идти в рабочие массы и вести работу. Способствовать формированию из отдельных рабочих рабочего класса. Развить из классового инстинкта классовое сознание. Один бедный крестьянин, близкий к национал-большевистской среде, однажды сказал, что «когда бытиё определяет сознание – это эволюция, когда сознание определяет бытиё – это революция». Поэтому главный залог новой русской революции – взрастить классовую гордость. Она сметёт эксплуататоров и завоюет политическую власть. Тогда последние станут первыми.
Да, Смерть!