Статьи:

В России пропадают люди. В путинские годы это стало почти нормой. Никого уже не удивляет, что, скажем, накануне Марша несогласных в городах России проходит широкомасштабное сафари на граждан, особенно на тех, кто значится в милицейских базах данных как “неблагонадёжный”. В эту категорию может попасть кто угодно: нацбол, принципиальный правозащитник или эколог, неприкормленный депутат, наконец, просто политически активный гражданин, которому небезразлично происходящее вокруг. Таких людей правоохранители, будь-то милиция, УБОП или ФСБ, за несколько дней до неугодной властям акции стараются задержать под любым, самым нелепым предлогом, и продержать под замком до её окончания. Иногда задерживают вообще без какого-либо формального предлога, не утруждая себя даже выдумыванием липового протокола, просто в качестве превентивной меры. Эта дикая охота на людей проходит и накануне визитов его величества Путина…
Все эти омерзительные по степени цинизма и растущей в геометрической прогрессии безнаказанности вещи мы наблюдали неоднократно. Так было в мае 2003 г. в Петербурге, перед празднованием 300-летия города. То же самое повторилось там же в июле 2006 г. перед евросаммитом. Разнузданный произвол правоохранителей стал систематическим перед Русскими маршами и Маршами несогласных – “неблагонадёжных” отлавливают и задерживают сотнями, проводя при этом даже не милицейские, а полноценные войсковые операции, с участием одной-двух мотострелковых дивизий.
Но в России задержанных, по крайней мере, в подавляющем большинстве случаев отпускают, лишь только минуют “критические” для власти дни. То ли дело Кавказ, на котором, несмотря на бравурные заявления официальных лиц, по-прежнему идёт диверсионно-террористическая война. Там “превентивно пропавшие” возвращаются домой очень редко, да и то лишь в том случае, если у их родственников окажется достаточно денег для того, чтобы выкупить человека у похитивших его средь бела дня “неизвестных вооружённых лиц в камуфляжной форме”.
Чаще всего пропавшие не возвращаются. Исчезают бесследно. В милиции на все обращения родных только разводят руками: ни в одном райотделе, СИЗО или ИВС таковые в качестве задержанных не числятся. А ещё сгинувшие люди иногда вдруг материализуются в виде обезображенных, безголовых, едва опознанных трупов где-нибудь в лесах возле чечено-дагестанской границы…
В Дагестане за последний год было похищено около тридцати молодых людей. Все они, по словам местных силовиков, были ваххабиты, связанные с террористическим подпольем. Одним словом, “неблагонадёжные”. Об этом неоднократно заявлял министр внутренних дел Дагестана генерал-лейтенант милиции Адильгерей Магомедтагиров. Только непонятно, почему же в таком случае правоохранители не задержали их по подозрению в конкретных преступлениях? Ведь если человек напрямую связан с террористами или даже сам является таковым, то что, спрашивается, мешает арестовать его на законных основаниях? Почему министр внутренних дел республики, отвечая на прямые обвинения общественности в адрес милиции в похищениях и внесудебных расправах, лишь повторяет заклинание о том, что пропавшие “числятся у нас как ваххабиты” и невразумительно бормочет о том, что “милиция к этому непричастна”? Если милиция не причастна, то кто причастен? Ведь милиция по факту похищения человека обязана проводить расследование, в каких бы базах данных тот не числился.
По словам родственников пропавших, а также некоторых очевидцев, похищение “числящегося ваххабитом” происходит, как правило, так: на идущего по улице человека неожиданно набрасываются несколько людей в камуфляже, скрутив и накинув на голову мешок, запихивают его в машину и увозят в неизвестном направлении. И всё – больше о пропавшем ни слуху, ни духу. Родственники пишут заявление в милицию, на которые не следует никакой реакции. Пропавших НЕ ищет милиция. Она лишь отделывается дежурными отписками, что, мол, таковые у нас в качестве арестованных не значатся.
Матери бесследно пропавших молодых людей месяцами блуждали по кабинетам: в одних их слушали безучастно и хладнокровно отфутболивали, в других открыто угрожали – мол, заткнитесь, а-то ещё хуже будет.
Поняв, что таким способом сыновей не вернуть, они стали выходить на главную площадь Махачкалы и устраивать митинги протеста, на которых требовали, начать, наконец, объективное расследование по факту многочисленных похищений. Требовали также снять с должности министра МВД РД Магомедтагирова и генерального прокурора Дагестана Игоря Ткачёва, которого полтора года назад новоиспечённый президент республики Муху Алиев “выписал” из Пятигорска.
3 августа 2007 г. родственники пропавших, а также несколько дагестанских правозащитников вкупе с местными яблочниками пришли на махачкалинскую площадь Ленина для проведения очередного митинга. Но она, так же как и располагающийся на ней комплекс правительственных зданий, была полностью оцеплена милицией. По распространившейся информации несколько матерей готовились к публичному акту самосожжения. И действительно принесли с собой бутылки с бензином. Митингующих от площади оттеснили и отправили к Кумыкскому театру – в этом месте власти всё же в последний момент согласовали акцию.
На митинге было много эмоциональных выступлений, однако самосожжения за этим не последовало. Милицейские чины всё же сумели отговорить матерей от такого шага, дав очередные обещания “сделать всё возможное”.
Специально процитирую выступление Светланы Исаевой – одного из организаторов митинга: “Матери хотели провести акцию самосожжения, но нам удалось их успокоить. Я сама хотела себя сжечь. Но считаю это большим грехом по отношению к нашим детям. На нас оказывают давление. Мне уже угрожали. Мы хотели сегодня провести митинг на площади, но нам не дали. До начала митинга я встречалась с прокурором РД. Игорь Ткачёв пообещал матерям обеспечить выезд в Чечню для розыска родных или для встречи с руководством чеченской прокуратуры, которая назначена на 7 августа… Власть нас не слушала, пока матери не сделали заявление о самосожжении. Только тогда на нас обратили внимание. Стали принимать силовики, премьер-министр. За день до митинга у нас была встреча в МВД РД с генералом Сергеем Ченчиком и прокурором РД Ткачёвым. Были и представители “шестого” отдела (отдел УБОП по борьбе с религиозным экстремизмом и терроризмом – прим. авт.). Нам стали объяснять, какие наши дети преступники, что они ваххабиты. Работники “шестого” отдела стали оскорблять Гульнару Рустамову (одну из матерей – прим.авт.), угрожали ей при прокуроре, при Такибат Махмудовой (госсекретарь Дагестана – прим.авт.). Её обвинили в том, что она – агент Запада, преследует корыстные цели, обогащается на нашей беде”.
Знакомая картина, не правда ли? Вместо ответа на конкретные вопросы привычный набор телештампов путинского агитпропа, приправленного дагестанской спецификой.
7 августа делегация родственников похищенных посетила Чечню, где была принята зам.прокурора ЧР Андреем Потаповым. Разговор ни к чему не привёл. В посещении ИВС в Ханкале родственникам было отказано с формулировкой: “Это военный городок, и гражданских лиц там не держат. И ИВС там нет”. В посещении психиатрической больницы, где, по информации родственников содержался один из похищенных, потерявший рассудок вследствие пыток, также было отказано под тем предлогом, что о таком намерении надо сообщать заблаговременно. В ОРБ-2 – единственном месте в Чечне, куда матерей всё же допустили, никого обнаружить не удалось – в журналах регистрации фамилии похищенных не значились.
После безрезультатной поездки в Чечню 10 августа матери вновь вышли на главную площадь Махачкалы и потребовали встречи с президентом Дагестана Муху Алиевым. Президент матерей не принял, а их несанкционированный митинг был разогнан милицией. Одного из пикетчиков и нескольких прохожих доставили в Советский РОВД Махачкалы. Пикетчика Исмаила Бутдаева продержали в отделении двое суток и отпустили лишь после настойчивых звонков московских правозащитников, вовремя проинформированных о разгоне митинга. Корреспондент ТРК “Петербург–5 канал” Милана Магомедова, пытавшаяся заснять разгон, была атакована полковником милиции, отобравшим у неё камеру. В конечном итоге, камеру журналистке всё же вернули, предварительно уничтожив кассету с записью.
Истории о похищениях множатся. В оппозиционных дагестанских СМИ всплывают новые, ранее неизвестные факты. Так, например, благодаря газете “Черновик” (№ 33 от 17 августа 2007 г., “Знакомая история”, с.3) стал достоянием гласности ещё один вопиющий факт.
Гаджи Онколмагомедов был похищен в Махачкале вечером 14 февраля. На него напали четверо неизвестных, скрутили, надели на голову мешок, посадили в машину и увезли. Держали в закрытом помещении, избивали и запугивали, требовали признаться в связях с ваххабитским подпольем. Через два дня Онколмагомедов оказался в полевом лагере в Чечне. Его били и пытали, требуя сознаться в причастности к убийству следователя СУ МВД по РД Максуда Магомедова и покушению на министра дагестанского МВД Адильгерея Магомедтагирова. Оба преступления были совершены в Махачкале 3 февраля 2007 г. Не выдержав пыток, Онколмагомедов согласился во всём сознаться и подписать соответствующие признания, попросив лишь детально рассказать, в чём состоят его преступления. Однако, по непонятным причинам “признание” не состоялось. Вероятно, у силовиков что-то не срослось.
Ещё 20 дней похищенного продержали в Чечне, ожидая, когда на его теле пройдут следы пыток. А 6 марта передали милиционерам г. Нефтекумска Ставропольского края. Там на похищенного составили протокол об административном правонарушении, несмотря на то, что он с 28 февраля был объявлен в Дагестане в розыск по факту покушения на министра. Вскоре за Онколмагомедовым приехали работники Кировского РОВД Махачкалы и увезли того обратно в столицу Дагестана. В настоящее время Гаджи Онколмагомедов находится в махачкалинском СИЗО, где ожидает передачи дела о покушении на министра в суд.
По факту похищения Онколмагомедова по заявлению родственников прокуратурой Кировского района Махачкалы было возбуждено уголовное дело. “Самое интересное, - говорит адвокат подследственного, - следствие по факту пропажи не ведётся. Его заявления о том, что он был похищен, незаконно удерживался и при этом его били и пытали, не проверяется. Элементарно не допрошены работники Кировского РОВД, этапировавшие его из Нефтекумска”.
Я далёк от мысли, что все похищенные молодые люди абсолютно чисты перед законом. Я почти уверен, что значительную их часть действительно составляют ваххабиты или их пособники. В конце концов, не все ваххабиты взрывают и убивают. Кто-то из них занимается сбором разведывательной информации, укрывает разыскиваемых, ведёт психологическую, информационную войну. Так, например, через шесть лет после того, как махачкалинские нацболы впервые разукрасили весь город своими лозунгами, ваххабиты допёрли до того, что война граффити – весьма эффективный метод пропаганды и воздействия на массы. И аккурат к 26 июля – Дню Конституции Дагестана – проспект Расула Гамзатова (бывшая улица Ленина) оказался размалёван надписями “Наша конституция – Коран”, подписанными “Джамаат ”Шариат”.
Но я также уверен и в том, что государство, именующее себя правовым, и органы, носящие название правоохранительных, не имеют право применять подобные методы даже против преступников, либо тех, кого подозревают в преступлениях. В противном случае правоохранители сами превращаются в преступников.
Вполне понятно, что в Дагестане, где идёт диверсионно-террористическая война, и ППСников, ОМОНовцев, СОБРовцев, ДПСников и работников прокуратуры убивают чуть ли не ежедневно, необходимы жёсткие и решительные меры против бандподполья. Особенно сейчас, когда сам министр МВД Дагестана Магомедтагиров уже открыто говорит в интервью, что в Дагестане практически созрела новая Кадарская зона. На сей раз в Унцукульском районе, в ауле Гимры, родине Кизи-муллы и Шамиля – первого и третьего имамов Дагестана и Чечни во время Кавказской войны XIX века. Там, напомню, ещё в январе 2006 года в бою с ваххабитами погибло около десятка дагестанских ОМОНовцев. И с тех пор правоохранители предпочитают в этом районе не появляться.
Стоит отметить: в 90-е ваххабитский анклав возник в даргинских аулах Карамахи и Чабанмахи при даргинском руководстве Дагестана (председатель ГосСовета Магомед-Али Магомедов). Теперь же ситуация повторяется с точностью до наоборот – ваххабиты вдруг утвердились и вольготно себя чувствуют в аварских Гимрах при президенте-аварце Муху Алиеве. Любопытная тенденция, однако…
Без сомнения, применять решительные меры для борьбы с бандподпольем следует не в плоскости внесудебных расправ с подозреваемыми, которые лишь ещё больше ожесточают население, а хотя бы в искоренении мздоимства и повышении собственного профессионального уровня. Это как минимум. Ведь в Дагестане ни для кого не секрет, что рабочие места в милиции, прокуратуре и ФСБ продаются, словно на аукционе. Так, например, из конфиденциальных источников информации мне стало известно, что место в ФСБ стоит более 30 тысяч долларов. Такую взятку пришлось заплатить одному новоявленному чекисту за трудоустройство. Немного поразмыслив логически, можно прикинуть, какого размера незаконные доходы собирается тот извлекать, используя служебное положение. Ведь в противном случае, если рассчитывать после трудоустройства лишь на голую зарплату, давать такую взятку выглядит безумием.
Уж про качество подобных правоохранительных кадров и говорить не приходиться. Хорошо ещё, что писать кое-как умеют, да читают по слогам. Немудрено, что при подобном подборе сотрудников принцип “признание – царица доказательств” становиться в работе правоохранителей практически единственным. А уж в средствах получения таких признаний в Дагестане не стесняются…