Статьи:

Много лет назад жил-был король Вольдемар, который страсть как любил наряды и обновки, и все деньги королевства на них тратил. И к солдатам своим выходил, и на саммит выезжал либо в лес к леснику Рамзану на прогулку, не иначе как затем чтобы только в новом наряде щегольнуть.
Город, в котором жил король, был большой и бойкий, что ни день приезжали чужестранные гости, и как-то раз заехали двое пиарщиков. Они сказались ткачами и заявили, что могут выткать замечательную ткань, лучше которой и помыслить нельзя. И расцветкой-то она необыкновенно хороша, и узором, да и к тому же платье, сшитое из этой ткани, обладает чудесным свойством становиться невидимым для всякого человека, который не на своем месте сидит или непроходимо глуп.
“Вот был бы замечательный национальный проект! - подумал король. - Надел такое платье - и сразу видать, кто в твоем королевстве не на своем месте сидит. А еще я смогу отличать умных от глупых! Да, пусть мне поскорее соткут такую ткань!”
И он дал пиарщикам много денег, чтобы они немедля приступили к работе.
Пиарщики поставили два ткацких станка и ну показывать, будто работают, а у самих на станках ровнехонько ничего нет. Не церемонясь, потребовали они тончайшего шелку и чистейшего золота из бюджета, прикарманили всё и продолжали работать на пустых станках.
“Хорошо бы посмотреть, как подвигается дело!” - подумал король, но как-то смутно стало у него на душе, когда он вспомнил, что глупец или тот, кто не годится для своего места, не увидит ткани. И хотя верил он, что за себя-то ему нечего бояться, все же рассудил, вспомнив молодость, что лучше послать на разведку кого-нибудь другого.
“Пошлю к ткачам своего честного старого министра МЧС! - решил король. - Уж кому-кому, как не ему, рассмотреть ткань, ведь он умен и как никто лучше подходит к своему месту!..”
И вот пошел бравый старый министр в зал, где два пиарщика работали на пустых станках.
“Господи помилуй! - подумал старый министр, вытаращив глаза. - Ведь я ничего-таки не вижу!”
Но вслух он этого не сказал.
А пиарщики приглашают его подойти поближе, спрашивают, веселы ли краски, хороши ли узоры, и при этом всё указывают на пустые станки, а бедняга министр, как ни таращил глаза, всё равно ничего не увидел, потому что и видеть-то было нечего.
“Господи боже! - думал он. - Неужто я глупец? Вот уж никогда не думал! Только чтоб никто не узнал!! Неужто я оборотень в погонах и не гожусь для своего места? Нет, никак нельзя признаться, что я не вижу ткани!”
- Что ж вы ничего не скажете? - спросил один из ткачей.
- О, это очень мило! Совершенно очаровательно! - сказал старый министр, глядя сквозь очки. - Какой узор, какие краски!.. Да, да, я доложу королю, что мне чрезвычайно нравится!
- Ну что ж, мы рады! - сказали пиарщики и ну называть краски, объяснять редкостные узоры. Старый министр слушал и запоминал, чтобы в точности всё доложить королю.
Так он и сделал.
А пиарщики потребовали еще денег, шелку и золота из бюджета: дескать, всё это нужно им для тканья. Но всё это они опять прикарманили, на ткань не пошло ни нитки, а сами по-прежнему продолжали ткать на пустых станках.
Скоро послал король другого честного чиновника, директора ФСБ, посмотреть, как идет дело, скоро ли будет готова ткань. И с этим сталось то же, что и с министром, он всё смотрел, смотрел, но как всегда ничего не высмотрел.
- Ну, как? Правда, хороша ткань? - спрашивают пиарщики и ну объяснять-показывать великолепный узор, которого и в помине не было.
“Я не глуп! - подумал чиновник. - Так, стало быть, не подхожу к доброму месту, на котором сижу? Странно! Во всяком случае, нельзя и виду подавать!”
И он стал расхваливать ткань, которой не видел, и выразил свое восхищение прекрасной расцветкой и замечательным узором.
- О да, это стабильно очаровательно! - доложил он королю.
И вот уже, по данным официальных соцопросов, 69% горожан заговорили о том, какую великолепную ткань соткали ткачи. А тут и сам король надумал посмотреть на неё, пока она ещё не снята со станка.
С целой толпой королевской администрации, среди них и оба честных старых чиновника, которые уже побывали там, вошел он к двум хитрым пиарщикам. Они ткали изо всех сил, хотя на станках не было ни нитки.
- Великолепно! Не правда ли? - сказали оба бравых чиновника. - Соизволите видеть, ваше величество, какой национальный проект!
И они указали на пустой станок, так как думали, что другие-то уж непременно увидят ткань.
“Что такое? - подумал король. - Я ничего не вижу! Это ужасно. Неужто я глуп? Или не гожусь в короли? Хуже не придумаешь!”
- О, это очень красиво! - сказал король. - Даю свое высочайшее одобрение!
Он довольно кивал и рассматривал пустые станки, не желая признаться, что ничего не видит. И вся его свита глядела, глядела и тоже видела не больше всех прочих, но говорила вслед за королем: “О, это очень красиво!” - и советовала ему сшить из новой великолепной ткани наряд к предстоящему торжественному шествию по случаю коронации короля на третий срок. “Это великолепно! Чудесно! Превосходно!” - только и слышалось со всех сторон. Все были в совершенном восторге. Король пожаловал каждому из пиарщиков по ордену «За услуги» I степени и удостоил их звания вице-премьеров.
Всю ночь накануне торжества просидели пиарщики за шитьем и сожгли больше шестнадцати свечей. Всем видно было, что они очень торопятся управиться в срок с новым нарядом короля. Они делали вид, будто снимают ткань со станков, они резали воздух большими ножницами, они шили иглой без нитки и, наконец, сказали:
- Ну вот, наряд и готов!
Король вошел к ним со всей своей администрацией, и пиарщики, высоко поднимая руки, как будто держали в них что-то, говорили:
- Вот панталоны! Вот камзол! Вот мантия! - И так далее. - Всё легкое, как паутинка! В пору подумать, будто на теле и нет ничего, но в этом-то и вся хитрость!
- Да, да! - говорили придворные чиновники, хотя они ровно ничего не видели, потому что и видеть-то было нечего.
- А теперь, ваше королевское величество, соблаговолите снять ваше платье! - сказали пиарщики. - Мы оденем вас в новое, вот тут, перед прессой и телекамерами!
Король разделся, и пиарщики сделали вид, будто надевают на него одну часть новой одежды за другой. Они обхватили его за талию и сделали вид, будто прикрепляют что-то, - это был шлейф, и король закрутился-завертелся перед аккредитованной прессой и придворными фотографами.
- Ах, как идет! Ах, как дивно сидит! - в голос говорили придворные чиновники. - Какой узор, какие краски! Слов нет, роскошное платье!
- Балдахин ждёт, ваше величество! - доложил спикер Верхней палаты. - Его понесут над вами в процессии.
- Я готов, - сказал король. - Хорошо ли сидит платье?
И он еще раз повернулся перед прессой и фотографами - ведь надо было показать, что он внимательно рассматривает наряд.
Депутаты, которым полагалось нести шлейф, пошарили руками по полу и притворились, будто приподнимают шлейф, а затем пошли с вытянутыми руками - они не смели и виду подать, что нести-то нечего.
Так и пошел король во главе процессии под роскошным балдахином, и все люди на улице и в телевизоре говорили:
- Ах, новый наряд короля бесподобен! А рейтинг-то какой высокий. А камзол-то как чудно сидит!
Ни один человек не хотел признаться, что он ничего не видит, ведь это означало бы, что он либо глуп, либо не на своем месте сидит. Ни одно платье короля не вызывало еще такого восторга.
- Да ведь король голый! - сказал вдруг какой-то ребёнок…
- Господи боже, послушайте-ка, что говорит невинный младенец! - воскликнул его интеллигентный отец.
И все пенсионеры и бюджетники стали шепотом передавать друг другу слова ребёнка.
- Он голый! Вот ребёнок говорит, что он голый!
- Он голый! – закричал, наконец, весь народ. И королю стало не по себе: ему казалось, что люди правы, но он мужественно думал про себя: “Надо же выдержать процессию до конца”.
И он выступал еще величавее, а депутаты шли за ним, неся шлейф, которого не было.