 |
Аккредитовался я через интернет, без всяких журналистских удостоверений и, конечно, ничего не подделывал, как написали в итоге некоторые газеты.
Итак, миновав первый контроль безопасности, я прошёл к информационному стэнду, где мне и сообщили, что на сегодня я пролетел со своим Путиным и вообще паровоз на данный момент не ходит. Попросили возвращаться завтра с раннего утра.
И я вернулся. Тётенька объяснила, что все специальные аккредитации Германией уже выданы за месяц вперёд, но я мог бы попробовать получить аккредитацию через российскую делегацию. Туда я идти страшно не хотел, по понятным причинам. А когда сходил, оказалось, что и у них давно все приглашены, а на меня мест нет. И я вернулся к тётеньке, она дала какой-то номер и сказала обязательно дозвониться. Дозвониться не удалось, а её сменила полная тётка, которая уже не была настроена мне помогать. Я плюнул на неё виртуально и отправился на пресс-конференцию J-8. Что мне помогло увидеть разницу между настоящей открытой пресс-конференцией и конференцией, наверное, суверенной. Там Россию представлял десятиклассник Глеб Никитин с блондированым чубом, который сообщил, что даже будучи школьником, можно менять мир. От изменения мира он был также далёк, как и от российской действительности. Его очень заботила проблема СПИДа в мире, которая преимущественно заботит обладателей обесцвеченных чубов. Вообще вся эта инициация школьников была даже неинтересным спектаклем.
Для меня же стало понятным, что получить аккредитацию на межправительственную встречу будет невозможным, и я решил любой ценной попасть на итоговую пресс-конференцию его величества наследника. Для этого на следущий день с самого утра я отправился в Хайлигендамм, чтобы мою пресс-конференцию не сорвали антиглобалисты. А в тот день отправился на пляж и искупался в балтийском море. Вода была холодная. Погода летняя.
Следущий день я протомился в здании, в котором проходили пресс-конференции. И своими вопросами приелся всем работникам пресс-центра и журналистам. Вероятно, они думали, что я обезумевший поклонник Владимира Путина, жаждущий встречи со своим кумиром. От безделья я объелся в буфете пирогом, который переваривал во второй половине дня в ожидании начала пресс-конференции.
Наконец зал открыли и журналюги, среди них я, вломились в зал, где какая-то женщина кричала, чтоб все “кремлёвские” занимали первые два ряда. Я сел в четвёртый, сначала посчитал что удачно, так как вокруг сидели только хрупкие и не очень, но всё-таки женщины. Потом приметил на заднем ряду по серому беджику ФСОшника, который в итоге чуть не аннулировал в информационном плане своим феноменальным “выражением лица” всю акцию. Менять место было поздно - все места заняты, зал переполнен. Стыдно признаться, что планировал задать ВВП вопрос и в случае открытой лжи или ухода от ответа начать распространение листовок. Суть вопроса была примерно в том, не считает ли Владимир Владимирович, что своей персоной он представляет не русский народ, а скорее российскую тоталитарно-бюрократическую действительность, которую тщательно, но не всегда успешно, скрывает под той самой маской демократии, а русский народ он скорее позорит. Но вопреки моей наивности, я не входил в планы этого междусобойчика. В планы которого входили всего четыре журналиста, которых путинский пресс-секретарь, как ни странно, знал поимённо.
Обьявили последний вопрос, после него, не дожидаясь ответа, я понял, что пора. Встал и разбросал листовки, прокричал, на немецком и русском, что нам нужна другая Россия, и что Путин враг свободы. Охрана твердила «спокойно, спокойно, спокойно...»; какой-то немецкий журналист на заднем ряду очень нудно упрашивал меня сесть, прекратить безобразие, иначе же будет ещё хуже; ФСОшник на заднем ряду, как я узнал впоследствии, чуть не потерял глаза; Путин отнёсся спокойно (наверное привык), передразнивал, безобразно жестикулируя, я продолжал разбрасывать листовки. Может Путин вспомнил, что себя так не ведут и вообще он не в Кремле и попросил передать ему “то, что ты там бросаешь” на русском и на немецком. Потом в повелительном тоне попросил сесть. Я, закончив распространение листовок, присел, не стоять же в самом деле. Ответив на неуместный вопрос о Саркози, ВВП удостоил внимания меня, «милого молодого человека и всех, кто хочет защитить демократию в России». Ответ его был новым и одновременно старым. Действительно ново было слышать от него признание, что в России не всё ещё демократично (в те же дни проходили июньские марши несогласных, впервые за долгое время прошедшие без вмешательства властей, это показало, что когда выгодно режиму в России всё может проходить вполне демократично). И действительно поднадоела отмазка, что Россия пережила-де трудные времена и в Америке тоже негров линчуют, а абсолютной демократии не бывает. Хотелось бы добавить только, что Россия трудные времена продолжает переживать до сегодня непрестанно. На этом пресс-конференция Путина закончилась, началась моя.
Меня обступила толпа журналистов и посыпала вопросами, в целом это продлилось столько же, сколько длилась и официальная пресс-конференция. Вопросы были самые разные, от того, боюсь ли я возвращения в Россию, до вопроса о вере в бога. Многие журналисты жали руку. На улице я переговорил с ещё несколькими журналистами, согласился на интервью с РТР и НТВ, которые так и не были обнародованы, наверное “не удались” и, вернувшись в пресс-центр, я отпечатал ещё сотню своих листовок и разложил их по зданию.
После чего отправился прогуливаться по набережной с переполняющим чувством свободы. Не потому что я находился в стране свободной, а с чувством свободы, которое знакомо, наверное, только нацболам.
P.S. На охрану саммита были призваны 16000 полицаев, которые охраняли 8 глав государств, и были ЗАДЕЙСТВОВАНЫ на очень обширной территории в Германии. Несмотря на многочисленные и жесткие акции протеста сотрудники правохранительных органов вели себя очень корректно.
Во время марша несогласных только в Нижнем Новгороде находилось 20000 сотрудников правохранительных органов. Мягко говоря, не вполне корректных. Выводы делайте сами.