- А знаешь что, Руслан… – обращается ко мне сидящий на шконке мужик средних лет, ничуть не похожий на знаменитого мавра, своего тёзку.
- Отстань, – раздражённо отвечаю ему, и он послушно замолкает. Ещё бы, ведь ходатайство в суд о смене меры пресечения я пишу именно ему. Дело практически безнадёжное, ибо суд при решении этого вопроса интересует лишь мнение следствия и прокуратуры. Суду насрать на человека, я познал это на себе и тех, с кем довелось сидеть за этот год. Сколько таких форматных листов испачкано мною, – не сосчитать. Однако, надежда умирает последней. А лишать человека надежды, особенно такого, я считаю неприемлемым. Даже мне, попавшему за решётку относительно молодым (по меркам тюрьмы – старым), пришлось довольно долго адаптироваться к новой для себя реальности. Каково же ему, разменявшему пятый десяток лет и прозванному здесь «Отелло», открывать для себя тюремный мир?! Удивление и непонимание стоят в его глазах почётным караулом.
«…в соответствии со ст. 99 УПК РФ прошу при принятии решения учесть состояние моего здоровья». Его правая рука в гипсе – открытый перелом в нескольких местах. Его спина и правая нога не гнутся. После многочасового допроса, не выдержав физического и психологического давления, он выпрыгнул с четвёртого этажа Первомайского РОВД. Упал на джип одного из бивших его оперов, чем причинил последнему ущерб на 30 000 рублей. Помимо ущерба ему вменяют попытку побега.
Я не поверил бы в эту историю, если б сам не имел «красную полосу» в личной карточке за попытку выехать в Москву, имея на руках разрешение на эту поездку.
- Пошли в побег, «полосатики»! – весело кричит нам мальчишка-галёрный, когда выводят нас с этажа на прогулку.
В прогулочном дворике Отелло с тоской и завистью смотрит, прислонившись к стене, как я прыгаю-разминаюсь, подтягиваюсь на решке, срывая иногда кожу с ладоней.
- Работай корпусом, удар идёт от корпуса! – поправляет он меня, учит. На воле он был тренером по боксу, и я рад этому обстоятельству.
«…доводы органов следствия о том, что я могу продолжить заниматься преступной деятельностью необоснованны». Все свои доводы органы следствия пишут под одну копирку. Чтобы «продолжить заниматься преступной деятельностью», Отелло придётся, как минимум, ещё раз жениться.
- Сначала СМСка в её телефоне, а потом фотография в бумажнике, – его глаза заволакивает туман, скулы напрягаются. – Я поговорить хотел. Она кричать начала, рванула к выходу. Я остановить пытался, загородил дверь. Она угрожать стала, потом бить, а у меня реакция профессиональная. Ну, в общем, ты понимаешь…
- Я-то понимаю. А судья-баба не поймёт, – киваю ему сочувственно.
…Врачей и ментов он вызвал сам, но двух хорошо поставленных ударов хватило: его жена скончалась в больнице спустя сутки. Сейчас его обвинение звучит как «нанесение побоев со смертельным исходом». Это ст.111 ч.4, но следствие намерено перебить её на ст.105 – «умышленное убийство». Отелло надеется на ст.107 – «убийство в состоянии аффекта». Всё решит психиатрическая экспертиза в Питере, куда он поедет после суда по мере пресечения.
«…прошу суд принять во внимание наличие у меня на иждивении малолетнего ребёнка». Его двенадцатилетний сын, ставший свидетелем убийства своей мамы, сейчас находится в детдоме. Следак, который периодически вызывает его на допрос, собирается провести очную ставку между отцом и сыном. У государства очень своеобразные взгляды на воспитание детей...
- А что на это сказал твой адвокат?
- Последний раз я его видел при заключении договора. Взял аванс и пропал куда-то.
Я знаю, куда пропал его адвокат: он сейчас разводит на бабло очередного неудачника, который, возможно, сидит в соседней хате. Очень, знаете ли, распространённая адвокатская практика.
Где ж тот Шекспир, что нарисует эту драму?
«Учитывая изложенное и руководствуясь….», – старательно вывожу последние строки и закуриваю сигарету. Заметив это, он снова обращается ко мне:
- А знаешь что, Руслан!
Повернувшись к нему, впервые за месяц знакомства вижу улыбку на его губах.
- Я ведь тоже немножко политический!
Немой вопрос на моём лице и театрально выдержанная пауза – всё в рамках жанра.
- Она работала в Первомайском РОВД!
- Кем?!
- Инспектором по делам несовершеннолетних!
- Так это ж наш клиент!
И мы весело ржём на удивление всей хаты.
Занавес.