Статьи:

Звонок в дверь. Смотрю в глазок. Эх, так и знал, ми-ли-ция! Наверное, как всегда без повестки, проехать попросят с кем-нибудь побеседовать, какая-нибудь очередная безумная ориентировка пришла на меня родного, злейшего «врага народа». Ладно, так и быть, открою. Так все и оказалось. Один лишь перл новый выдали: «А вы, почему здесь проживаете, а не по месту прописки? Вы знаете, что это административное правонарушение, где регистрация?». Прописан я в двадцати километрах от моего места нахождения в том же славном городе Рязани.
Я: «Вы надо мной издеваетесь?!».
Ответ: (молчание).
Никуда я, конечно, не поехал, зато вспомнил, что надо срочно накатать статью в «Лимонку», про нашу славную атаку на областной военкомат г. Рязани, а точнее сказать на администрацию невольничьего рынка XXI века.
Все было как всегда – адреналин качественный, весело и страшно. Слово «старт», дальше все как в замедленной киносъемке… нет ни «тебя», ни «меня», все мысли и движения подчинены одной цели… и вот – мы у объекта… я и Кирилл скрещиваем руки, наступив на них, Сергей взлетает на забор, за ним Юля… фаера, растяжка, флаги…
Акция прямого действия дает ощущение абсолютной свободы: нет ни страха, ни боли. «Долой призывное рабство!». «Требуем добровольной армии!». Для сброса напряжения проскандировали веселую кричалку: «Я у мамы один!». Улыбались все: и журналисты, и солдатики-срочники. Нацболы, как всегда, просто ловят ха-ха.
Поначалу, солдаты, неподалеку убиравшие снег, побросали свои лопаты и попытались типа нас винтить. Им было объяснено, что ввязываться не надо, это политическая мирная акция, и если сейчас кого покалечите, сами ваши же офицеры и сдадут вас под трибунал. Аргументы были приняты во внимание, солдатики ретировались. Какой-то офицер усатый кричал на них и показывал в нашу сторону пальцем, но никто из срочников больше не стронулся с места. Потом он сам откуда-то достал штыковую лопату и начал ею сбивать с забора нацболов. Сергей слетел на территорию военкомата и упал в сугроб, все обошлось, а вот Юля Панкова упала на улицу прямо, на асфальт. Толкнул он ее внезапно в спину, падая сгруппироваться она не успела. В больнице потом поставили диагноз – перелом позвоночника.
Потом все по расписанию: винтилово, милиция, УБОП, суд. Все на свободе, пока, повестка на 15 число. Должно все закончиться административным штрафом. УБОП в этот раз порадовал тем, что после беседы давал оценку – на сколько процентов каждый из нас урод. Оказалось, что во мне остается еще 20% чего-то человеческого. И на этом спасибо, начальник! Поддержка со стороны рядовых сотрудников милиции была практически стопроцентная. Даже те, кто раньше бесился при виде нацболов, в этот раз были спокойны. Особенный интерес вызывал пункт № 3 из нашей листовки: «Обеспечить в двухлетний срок жильем всех нуждающихся в этом офицеров».
Во время катания пальчиков оперативный дежурный предпенсионного возраста задал вопрос: «Что, молодой человек, в армию не хотите идти?». «В эту – нет». «Ну и правильно, я своего сына тоже туда не пущу».
Когда в отделении милиции появился военком, вопросы в моральности нашего поступка у всех сразу же отпали. Это, блин, был китайский чиновник, мандарин, из детских моих книжек: затылок начинается там, где кончается спина. Тяжело дыша и хрипя, он пробирался по дежурной части Советского РОВД, а рядом семенил высокий, поджарый, с усиками, по-граждански одетый мужчинка. Тоже типчик из моих школьных книжек, – адъютант его святейшества. Грузно упершись двумя руками на подставку у окошка дежурного, военком, давясь от отдышки, произнес голосом «Вия» (из одноименного замечательного советского ужастика, помните: «Отворите мне веки»): «Дайте мне их паспорта…» На это я возмутился, – а по какому праву он будет сканировать мои данные?! Произошла словесная перепалка в рамках приличия между мной и мандарином, иногда подлаивал «обер-адъютант». В итоге, дежурный, замечательный дядька, сказал ему, что без нашего согласия, он не может выдать наши паспорта. Нежданные гости удалились, а сотрудники милиции, находившиеся в тот момент в дежурной части уставились на меня, будто за комментариями. Я, показав рукой в сторону удаляющийся свиты, произнес: «Товарищи милиционеры, Вы сами всё видели!». Товарищи милиционеры только понимающе развели руками. Больше реплик в стиле «Сначала в армию сходи, а потом критикуй» не было.
…Зашли к Юле в больничную палату. Мне в лицо ударил ослепительно яркий свет весеннего солнца. Чистота и солнце, которого так давно не было, вот первое мое впечатление от места, где придется Юле провести пятьдесят дней, без движения. Сам «зайчик» держится молодцом. Улыбается, смеется, из-под белого одеяла торчат розоватые маленькие пальчики, самому смешно. На вопрос, что тебе срочно надо принести, она ответила: «Только книги, больше ничего не надо». Она «безусловно, светлый человек», как написал один из наших товарищей. Врачи, не вдаваясь в медицинскую терминологию, сказали что у нее перелом не самый худший, какой мог бы быть, и если она правильно выдержит этот почти двухмесячный постельный режим, то все будет хорошо, обойдется без последствий для ее здоровья. Ну что ж, будем выхаживать. Делаем все, что можем, проявляем максимум внимания и все такое, больница предоставляет все необходимое для лечения. Так что на ближайшее время приоритетным для нашего отделения стал лозунг «Всё для раненных!». Надеемся увидеть Юлю в наших рядах на ногах и совершенно здоровую совсем скоро.
P.S. Пишу для тех, кто начнет шипеть, что, типа, нацболы искалечили девчонку – закройте сразу свои пакостные рты. Каждый нацбол самостоятельная личность и свободнее любого из вас, и сам выбирает, что ему делать и на что идти. А вот выбирает ли молодой гражданин РФ идти ему в такую армию или нет? А сколько человек искалечила современная российская армия?