 Стогоff - Дмитрий Жвания. Путь Хунвейбина |
Амфора, СПб., 2006
Автобиография одного из известнейших и старейших персонажей левой тусовки Питера Дмитрия Жвания. В подзаголовок этой книги можно было вынести: "Сбылась мечта идиота" - про книгу о себе Дмитрий мечтал с конца девяностых. Даже обложку придумал именно тогда - сам герой и обязательно в маске. Правда, тогда он хотел скрыться под псевдонимом Нестор Гусман.
В книге описана вся политическая жизнь героя. А началась она у него аж в 1987 году! "С осени 1987 г. я начал создавать самую первую в СССР анархическую организацию. Называлась она "Союз максималистов". Радикализм мысли героя завораживают и вызывают восхищение. Тут тебе и Кропоткин и "Красные бригады". Герой женится. Правда, медовый месяц омрачён - "вскоре после свадьбы меня начала мучать аллергия. Зуд выводил из себя". Из-за зуда героя "союз максималистов" к тому времени распался. Первая попытка что-то создать закончилась провалом. Но попытка-то была! "Впереди будет много таких попыток". Герой решает действовать радикальней - "решили, что нужно устроить символический взрыв". И всё бы ничего, но химик, который должен был сделать взрывчатку, оказался трусом. Напоследок герой предупреждает химика: " Не хочешь помогать революции - не надо, но если проговоришься - будет плохо". Акция не состоялась.
"Второй раз за два года я попытался создать жизнеспособную организацию революционеров". Расклейка листовок, беготня от ментов. Герой знакомится с анархистом Петей Раушем - "Я практически сразу понял - Рауш не наш человек". Через него знакомится с каким-то радикальным кренделем. "Мы решили начать со взрыва райкома ВЛКСМ". И вот уже всё на мази. Но крендель оказался провокатором. Герой оказывается в КГБ. "Один представился полковником, второй майором, третий капитаном. К делу отнеслись ОЧЕНЬ серьёзно". И вот уже чёрный хлеб ему улыбался, но тут отмена статьи, дело закрыто. "Я вздохнул с облегчением. Тюрьма откладывалась, деятельность можно продолжать". И продолжил. Организация распадается. "Ребята испугались". После скитаний по чужим организациям возрождает свою. "Теперь мне нужны были люди дела". Выпускаются газета и листовки.
В 1990 герой уже не хочет иметь дела с анархотусовкой. "Постепенно я разочаровался в анархисткой программе". Ячейка не растёт. Герой рвёт все отношения с анархистами. За то, что не отдали кусок партийной кассы разоблачает их как " контрреволюционеров и просто шпаной". Особо зол на одного из них – "если бы он оказался рядом, я бы избил его". Газеты, листовки у проходных заводов. Но глупый пролетарий не идёт в революционную организацию РПЯ. "Конформистское быдло" - клеймят рабочих революционеры. На героя выходят французские троцкисты. Поездка во Францию. Троцкисты герою не очень нравятся, но он готов с ними сотрудничать. Простив Троцкому расстрел анархистов, герой твёрдо встаёт на платформу Ленина-Троцкого. К тому же троцкист Пьер периодически подкидывает деньжат. Из Франции герой возвращается одухотворённый - "я знал - теперь всё будёт иначе". Листовки, газета у проходных заводов и институтов. 1991 год. Герой в центре событий, но как трезвомыслящий революционер понимает - "строить баррикады? смешно!". Поэтому всю ночь печатает листовки. Путч провалился. Герой взял билет и улетел в Париж. Сентябрь 1991 года. РПЯ во главе с героем готовили захват в заложники директора завода. Герой не спит, живёт акцией. И вот всё должно было уже случится, всё было готово, но тут приехал троцкист Пьер! "Чёрт его принёс". Почему-то француз присутствует при обсуждении деталей акции. Француз недоволен. Ребята героя с ним согласны. "Захват так и не состоялся". "Мы так и не стали Красными бригадами. А ведь могли!". Герой завязывает с французом Пьером и начинает мутить с англичанином Дейвом. И, естественно, герой едет в Лондон. Именно в Лондоне герой понимает, в чём причина его неудач по созданию революционных организаций. "От РПЯ к тому времени осталось четыре человека". Листовки, газета. Опять в Лондон. И тут – опа! Героя выгоняют из Интернационала. Организация распадается. "В какую сторону идти теперь, было непонятно" (надо заметить, эту фразу герой повторяет чуть ли не в каждой главе). Листовки, газеты у проходных заводов. События 1993 года занимают в книге одно предложение. Наверное, для настоящего революционера они были слишком незначительны. Герой занят более важными делами. Он разочаровался в марксизме. Наконец до героя доходит, что никакой народ им не поднять. "Много народу не нужно. Придёт момент, когда мы возьмём власть. И тогда покорные массы отдадутся сильнейшему. То есть нам".
К герою приезжает анархист Костенко. И, сидя на кухне (надо заметить, что "кухни" в книге очень много, оно и правильно – ведь не в гардеробе Ленин с Троцким 1917 мутили!), делятся своими свежими мыслями. Облом. Такие же телеги в Москве гонит Дугин. Герою казалось, что он – охо-хо! "А тут какой-то Дугин". Костенко знакомит героя с Дугиным. Дугин знакомит с Лимоновым. Лимонов обрадовался и предложил объединиться. Дугин уговаривал героя возглавить предвыборный штаб в Питере. И он проявляет себя как супер-пуперский пиарщик. "В процессе предвыборной борьбы я практически своими руками создал городское отделение НБП". И опять герой не знает куда двигаться. Организация героя растёт.
"Именно "Рабочая борьба (а вовсе не НБП) была в Питере "свежим ветром". Мы занимали пространство, на которое претендовали нацболы – беззубые, ленивые и некреативные". В 1996 году Лимонов уговаривает героя возглавить питерское отделение НБП. "Я был нужен Лимонову и мы оба это знали". Герой отходит от "свежего ветра" и возглавляет НБП в Питере. Опять с нуля. Правда, герою удаётся перетащить некоторых своих товарищей из РБ, предложив выдавить из НБП нацистов. Акции шли за акциями. Народ повалил в НБП. "Я предложил". "Я провёл". "Я организовал". "Я издал". И всё бы хорошо, но тут на сцене появляется наркоман, фашист и напоминающий психически больного человека Андрей Гребнев. Который "очень быстро сплотил вокруг себя всех, кто был недоволен мной". Скандалы. Гребнев выживает из отделения ребят из РБ. Герой начинает осознавать, что "вступление в НБП – моя главная ошибка". Герой выгоняет смутьянов. Но "ублюдки" уходить не хотят. Приезжает Лимонов разруливать и предлагает всем вместе провести акцию. Герой разрабатывает захват крейсера "Аврора". "Акция по захвату "Авроры" стала первой в России акцией прямого действия. Потом нацболы много раз без особой фантазии повторяли всё то же самое. Они захватили клуб моряков в Севастополе, собор Святого Петра в Риге, офис Минздрава в Москве. Но самой первой была моя "Аврора" в "Петербурге".
Ребята Гребнева лезут на мачты, а ребята героя стоят на более важном деле – прикрытии. Но фашист Гребнев всё портит, делая всё по-своему, по-фашистски. Но герой всё-таки вытаскивает фашистскую шпану из милиции – "Но всё-таки поехал и вытащил" (А я то не знал раньше, что герой в то время мог влиять на суд, который вынес постановление о штрафах за захват "Авроры").
Герой отходит от НБП. Он сделал всё, что мог. Взял билет и уехал на Кубу. "С Кубы проект НБП мне показался неактуальным и мрачным". "Когда я вернусь в Петербург, мне предстоит всё начинать с нуля".
Несмотря на незначительное, по мнению писателя Жвания, количество отхождений от правды и несколько украденных мыслей и идей, книга отличная. Изучить советую. Яркое и живописное описание политической жизни настоящего революционера. Правда неудачника. Написана доступным языком, читается взахлёб. Более простого текста я не читал. К тому же иллюстрирована множеством листовок и фотографий НБП. Классная штука!
P.S. Вообще-то писателю Д. Жвания надо было подождать с выпуском книги ещё лет эдак пять. Ведь сколько он смог бы за это время ещё раз начать с нуля, сколько бы развалилось, распалось, сколько бы раз ещё он мог бы дать в морду, но сдержался, сколько бы ещё прошло или не прошло акций и сколько бы ещё тысяч газет и листовок он бы раздал у проходных заводов?! И книга вышла бы потолще, и гонорар побольше, который Дмитрий Жвания, естественно, потратил бы на революцию, на газеты и листовки. А в общем, спасибо писателю за охрененную книгу!