Штаб-квартира школы по переподготовке американских офицеров долгое время считалась последним прибежищем заслуженных военных перед выходом в отставку. В XX веке тот, кого переводили в Форт-Ливенуорт, уже как бы и не принадлежал к армии. «Зато теперь, — говорит пресс-секретарь Стивен Бойлен, полковник с густыми усами, несколько лет служивший в Германии, — каждый знает, что наша база находится на пути в Багдад».
Тому, кто хочет вникнуть в смысл этой фразы, придется отправиться в нелегкое путешествие по 16 школам, институтам и колледжам Форт-Ливенуорта, куда каждый год прибывают на переподготовку 2 тыс. молодых офицеров. Побывать в конференц-залах без окон, аудиториях и лекционных залах, выдержать многочасовые доклады со слайдами, рефераты генералов, историков и дипломатов, ветеранов Вьетнама и участников войны в Ираке. Пробиться сквозь кипы документов, которые пестрят непонятными сокращениями. Но, в конце концов, возникает ощущение, что здесь, в Форт-Ливенуорте, начинается революция, которая радикально изменит лицо и американской армии, и ее будущих войн.
До последнего времени случалось, что военный опыт какого-либо подразделения, значимый для всей армии, становился достоянием личного состава лишь через 2—3 месяца: информацию долго обрабатывали, распечатывали, распространяли…
Сегодня все по-другому. Если бригада американской армии в Ираке сообщает, что повстанцы начали прятать бомбы в телах мертвых кошек на обочинах, то достаточно пары запросов, электронных писем, кликов мышкой у компьютера — и в течение нескольких часов об этом становится известно всем. После того как в Багдаде у дорожных заграждений участились случаи необоснованной стрельбы по мирному населению, были разработаны новые концепции строительства контрольно-пропускных пунктов, изменены предписания для дозорной службы, тактика действий при большом скоплении народа, инструкции для пеших патрулей.
В Форт-Ливенуорте подготовили очень подробное описание обстановки в каждом секторе любого иракского города, что коренным образом отличается от военных отчетов прошлых лет. Прежние документы представляли мир как топографическую карту боевых действий, сегодня же офицеры могут узнать, где находятся детские сады, мечети, религиозные школы, каковы социальный состав жителей каждого квартала и их этническая принадлежность, что представляют собой местные обычаи и неписаные законы.
Вплоть до кампаний в Афганистане и в Ираке военные считали подобные «мягкие факторы» второстепенными мелочами. Картина мира у военнослужащих подчинялась грубой логике разделения на блоки времен холодной войны. Командование интересовали возможные сценарии решающей битвы с Советской армией, когда танковые дивизии идут в бой против танковых дивизий, и отработка порядка прохождения приказов в случае ядерной войны.
Эта ситуация не сильно менялась до свержения Саддама Хусейна и последовавшей за ним катастрофы. Для генерального штаба и Пентагона по-прежнему существовало только черное и белое. С одной стороны — боевые операции, военное искусство — то, что по-настоящему важно. А с другой — миротворческие многонациональные миссии гражданской направленности, своего рода полицейская служба, сопровождающая nation building, как в Косово, — то есть то, что не очень-то привлекало такую армию, как американская.
Невозможно было представить себе, что самая современная и боеспособная армия в мире однажды может оказаться бессильной перед рассредоточенными повстанцами, и когда это произошло, американские вооруженные силы пережили потрясение. Еще несколько лет назад никто и помыслить не мог, что армия США вместо осуществления бомбардировок и проведения боевых операций будет копать колодцы, регулировать дорожное движение, строить школы, организовывать выборы в городские советы. И не после войны, а непосредственно во время нее. Да кому бы пришло в голову, что однажды подобные мирные меры станут называть лучшим оружием на пути к победе!
В бывшей Югославии армия оказалась не в состоянии справиться с хаосом отдельных боев, не могла решить этот конфликт с культурной подоплекой, с войной без линии фронта и границ в крошечных странах, проблемы которых были для американцев сплошной загадкой. В американской армии тогда еще не сознавали, что восстановление стадионов могло быть важнее для победы во всей войне, чем пара успешно завершившихся перестрелок. Американцы еще не понимали того, что было давно известно организациям, подобным ООН, — что семена, в конечном счете, могут принести больший успех, чем боеприпасы. После десятилетий железобетонных доктрин понадобилось время, чтобы новое мышление смогло проникнуть в ряды американских военнослужащих.
Нужны были командиры, которые взялись бы претворить его в жизнь, и у которых хватило бы мужества поставить под вопрос всю старую школу, предписания Пентагона, действия в Ираке. В Форт-Ливенуорте в 2004 году таким человеком стал генерал Уильям Уоллес, который командовал молниеносным танковым наступлением на Багдад. Но в последующем из-за волнений в Ираке он сам усомнился в правильности своей агрессивной стратегии. Уоллес начал по-новому оценивать успехи и провалы американской армии. Он первым «перевел в резерв» все действовавшие прежде военные доктрины, и его непосредственный преемник в настоящее время их окончательно отменяет. С осени 2005 года за подготовку в Форт-Ливенуорте стал отвечать трехзвездный генерал Дэвид Петреус, который сам когда-то окончил эту школу, став лучшим на своем курсе среди 1000 офицеров. К тому времени, когда под его командованием 101-я воздушно-десантная дивизия армии США прошла по Ираку до самого Мосула, у него уже была степень доктора политических наук.
Стены его кабинета обшиты темными панелями и увешаны грамотами, наградами, медалями, старыми картами. За год до своего прибытия сюда Петреус был откомандирован в Ирак для восстановления вооруженных сил страны, и своеобразной сенсацией для американской прессы и политической элиты стало его отстранение от этого задания, ведь он был лучшим из лучших. Ему создали имидж единственной надежды нового Ирака и американских военных, имидж нового Лоуренса Аравийского. Теперь он должен стать командующим сухопутными войсками США в Ираке.
При этом Петреус — скромный сутулый 55-летний человек. После несчастного случая, происшедшего на учениях, у него осталась пуля в легком, позже, прыгая с парашютом, он сломал кости таза. Эта травма до сих пор напоминает о себе — он ходит, чуть согнувшись. Но Петреус фанатично сопротивляется увечью, каждое утро в быстром темпе пробегает от 7 до 10 км, часами делает упражнения на растяжку, а во время бега показывает такие результаты, будто он на 20 лет моложе...
Именно Петреус начал в армии революцию сверху. Совместно с генералом ВМС он разработал новую доктрину борьбы с повстанцами, которая переворачивает с ног на голову прежние правила ведения войны.
Документ под кодовым номером FM 3-24, занимающий 241 страницу, в общих чертах описывает историю всех прежних восстаний и содержит руководство по ведению войн будущего. Впервые военная доктрина не разделяет классические военные и гражданские операции, а практически уравнивает их по значению. Петреус считает, что за счет одной только военной мощи армия уже не может выиграть войну. Согласно новой теории, вооруженные силы должны по возможности избегать крупных разрушений и уже во время самого наступления не только защищать мирное население, но и поддерживать его всеми доступными средствами, чтобы как можно скорее расположить его в пользу предстоящей смены власти.
Почти все курсанты в Форт-Ливенуорте уже были в командировках в Ираке, они знакомы с практикой, но пока еще не овладели теорией. Одна из групп утром обсуждает тему counterinsurgency (меры по подавлению мятежей). Речь идет о доктрине Петреуса, об «умных» методах борьбы с повстанцами, об операциях против мятежников, о борьбе с террором другими, гражданскими методами. 15 человек в форме сидят в аудитории за U-образным столом перед экранами компьютеров. Среди них и иностранные курсанты — из Колумбии, Аргентины и с Украины. Преподаватель — подполковник в отставке, служивший в Азии — в Малайзии и Таиланде. В своей лекции он вихрем проносится по всему миру, рассказывает о чеченцах и мексиканских сапатистах, о колумбийской организации FARC и о движении «Талибан», о Сирии, Саудовской Аравии, Сомали.
«У нас не такая уж простая работа», — утверждает Джон Керри, член преподавательского совета военной школы, похожий на профессора литературы из голливудского фильма. До своего приезда в Канзас он был военным атташе в Марокко. Керри немного стыдится того, насколько поверхностной бывает подготовка курсантов: «Здесь нам доводится иметь дело с людьми, которые не всегда могут найти Ближний Восток на карте».
За столом в конференц-зале сидят преподаватели, ответственные за основное понятие новой армии — cultural awareness, это словосочетание трудно перевести. Речь идет о культурной компетентности, о поведении в условиях мультикультурного общества, о толерантности и уважении по отношению к представителям других наций. За этим столом собрались люди, служившие дипломатами, атташе или разведчиками в Израиле, Иордании, Сирии. Теперь они должны в предельно короткий срок объяснить военнослужащим, что означают другие культуры вообще и исламская в особенности.
«Арабы не всегда мусульмане, а мусульмане не всегда мыслят по-арабски», — говорит Керри, приводя пример тех идей, которые следует донести до военнослужащих. Слушателям приходится прорабатывать огромные списки литературы, прочитывая по 300—400 страниц в день, штудировать как современные учебники, так и классиков вроде Клаузевица или китайского полководца Сунь-Цзы. Курсантам задают каверзные вопросы и предлагают парадоксальные суждения. В первую очередь преподаватели перестраивают их мышление: они должны научиться скептически относиться к действительности, мыслить критически.
В жестких собеседованиях им приходится обсуждать этические проблемы, обосновывать свои ответы, пояснять эти обоснования, а потом разбирать по косточкам собственные пояснения. Они должны проводить не военный, а культурологический анализ конкретных конфликтов. Это настоящее испытание для какого-нибудь тридцатилетнего техасца, мир которого еще недавно ограничивался пределами его родного городка. И некоторые военнослужащие не воспринимают все эти разговоры о культуре, уважении и толерантности, они предпочли бы разрядить пару обойм на стрельбище.
Марк А.Олсон — суровый, бледный полковник ВМС, закаленный в боях, много где побывавший, в Форт-Ливенуорте занимается антитеррористической подготовкой. Он хорошо знает своих людей. «Всегда найдется тип, который не хочет пожимать руки и гладить по головке детишек, — говорит Олсон. — Это танкист, который считает, что его дело — грохотать по улицам, стреляя по всему, что движется. — На лице Олсона появляется презрительная усмешка. — Но таким типам мы здесь промываем мозги, объясняем, что идиоты вроде них не смогут справиться с восстанием, а, наоборот, только подстегнут его. И этого они, поверьте, уже не забудут».
Олсон, достойный последователь Петреуса, говорит, что офицер будущего должен обладать более обширными навыками, умениями, необходимыми в мирной жизни, способностью быстро решать, когда нужно стрелять, но главное — когда все-таки лучше этого не делать. Армия, проявляющая излишнюю жестокость в неподходящих ситуациях, только наживает себе новых врагов. «Нам нужно устанавливать контакты с мирным населением, которому необходимо понять, что оно должно не нас уважать, а признавать свое новое правительство», — утверждает Олсон.
Все должно измениться. Это главный призыв, исходящий из Форт-Ливенуорта. Генералы и полковники говорят о гражданских проблемах и совместных действиях, они хотят, чтобы военнослужащие мыслили нестандартно и критически. Они описывают офицера будущего как человека с многими талантами, способного убивать и писать стихи. Они постоянно говорят об уважении к другим культурам, о «культурных подразделениях», которые в будущем смогли бы оказывать поддержку основным силам, они оперируют понятиями психологии и социологии.
В конце концов, после бесконечных лекций и бесед, напрашивается вывод, что американская армия уже совсем не хочет вести эту войну в Ираке, во всяком случае, не так, как вела ее в последнее время, терпя поражения день за днем.
В Форт-Ливенуорте создается впечатление, что идет судорожная гонка, начавшаяся слишком поздно. Возможно, она поможет изменить ход будущих войн, но не той войны, о которой постоянно говорят сейчас, — войны в Ираке.
Дэвид Петреус, человек, начавший эту гонку, осторожно выбирает слова, так как знает, что движется по очень тонкому льду. Уже появились критики, которые упрекают его в том, что он лишь сбивает военнослужащих с толку и, оказавшись на поле битвы лицом к лицу с противником, те уже не понимают, что делать и надо ли браться за оружие. Поэтому с некоторых пор Петреус не забывает произнести пару программных фраз о том, что военнослужащие — это прежде всего бойцы и что по-прежнему их основная задача — стрелять, бомбить, убивать и побеждать. Но это всегда самые слабые места в его лекциях.
Возможно, в глубине души этот профессор в мундире ни в чем не уверен — кто знает? Может быть, он хочет подняться еще выше, но уже не в армии, а в политике, которой армия все еще подчиняется. Там, на вершине, он мог бы получить возможность создать совсем новую армию — кто знает?
В Канзасе зима, в Форт-Ливенуорте холодно, ранним вечером маленький городок за колючей проволокой кажется вымершим. Но это внешнее спокойствие обманчиво, там началась революция, которая изменит лицо американской армии. А вместе с ним и характер войн, которые миру еще только предстоит пережить.
Ульрих Фихтнер, Ханс-Юрген Шламп,
из журнала Der Spiegel
из журнала Der Spiegel