политзаключённые НБП
За Союз без Путина!
(наша борьба)
Посленовогоднее
Аналогии января
Светлое будущее в ЗАО «Россия»
(русское)
Михаил Башин
(портрет политзаключенного)
Сергей Чекунов
(портрет политзаключенного)
Болонский процесс
(shcooling)
Собеседование как крайняя форма маразма
(arbeit macht frei)
Правильный менеджер
(ху из ху)
ждут ли Рязань бунты?
(новости из провинции)
Вася
(на грядке)
Превед Медвед!
(геополитика)
Как надо понимать
(промывка мозгов)
агент (2)007
(свой среди чужих)
Чеченский миллениум
(мемуары в «Лимонке»)
как я ходил на марш в защиту русских школ
(наша борьба)
легенда
Конец кино?
(кино в «лимонке»)
IRA rule, brits out!
(kinoreview в «лимонке»)
Золотые яйца кастрата Ходоровски
(cinematographe в «лимонке»)
На смерть первого секретаря ЦК КП Туркмении С.А.Ниязова
(похороны в «лимонке»)
Как я покупал святые мощи
(святочный рассказ)
мировая пчела
(введение в конспирологию)
Сага о вертикале власти
(цитата)
achtung
[ Скачать PDF ]
[ Лимонка в RSS ]
|
Золотые яйца кастрата Ходоровски
Fando y Lis
|
Он – экспериментатор, играющий на грани фола. Он – самопровозглашенный гуру. Он – насмешник и мистификатор. (Черт возьми, почему его до сих пор не убили, как Пазолини?!) Его имя Алехандро Ходоровски, а его творчество – это безумный круговорот символов, наслаивающихся друг на друга и переплетающихся в немыслимых конфигурациях.
Ходоровски родился в 1929 году в Чили в семье еврейских эмигрантов из Одессы. (По словам самого Ходоровски, его бабушку во время погрома изнасиловал казак, и в Чили она приехала уже беременной.) Учился в Сантьяго, где организовал экспериментальный молодежный театр, позднее уже в Европе он работал с известным мимом Марселем Марсо. В 1953 году Алехандро Ходоровски отправился в Париж к самому Андре Бретону, которому прямо с порога заявил о том, что «приехал воскресить сюрреализм». Однако деградация сюрреализма была настолько очевидна, что Ходоровски предпочел основать собственное движение «Паника» в честь языческого бога Пана. Его партнерами стали анархиствующие художники Фернандо Аррабаль (драматург и режиссер фильмов «Да здравствует смерть», «Древо Герники» и др.) и Роланд Топор (автор мультипликационной «Истории маркиза Де Сада»). Впрочем, это движение было скорее перфомансом и мистификацией, пощечиной впавшим в догматизм «сюрреалистам».
Таким образом, культурный background Ходоровски – это уже упоминавшийся сюрреализм, а также «театр жестокости» Арто, дадаизм и экзистенциализм. Ревущие 60-е позволили молодому режиссеру выйти из подполья и стать одним из создателей того явления, которое мы сегодня определяем как «культуру постмодерна». Ходоровски сумел с присущей ему самоиронией соединить традицию европейского искусства с массовой культурой, рок-музыкой, научной фантастикой, психоделическим движением и идеями Тимоти Лири. Согласно признанию художника, свои главные фильмы он сотворил не глазами, а собственными яйцами, которых после этого лишился. Три шедевра – три яйца потеряно… Это «Крот» (El Topo, 1970), «Священная гора» (La montana sagrada, 1973) и «Святая кровь» (Santa Sangre, 1989), а про несколько конъюнктурных фильмов он не хочет вспоминать и даже утверждает, что уничтожил копии.
В свое время Ходоровски честно пытался преодолеть кинематограф и его ограниченные возможности. Тотальной деконструкции подвергался сюжет, в результате чего многие возмущались «заумностью» фильмов; а диалоги безжалостно отбрасывались: к примеру, в «Священной горе» внятная речь звучит только на сороковой минуте. Пространство выстраивалось в соответствии с символикой каждого кадра: если в «Кроте» это мистическая пустыня, то в «Священной горе» это футуристические декорации девяти планет. Музыку к своим фильмам Ходоровски писал сам. Режиссер надеялся совершить дерзкую диверсию, взорвав массовую культуру изнутри. Так, он вложил в популярный в 70-е жанр спагетти-вестерна темный мессидж наступающего Апокалипсиса, предложив ничего не подозревающему зрителю провокационную картину, пронизанную насилием и визионерскими образами («Крот»). Перед съемками «Священной горы» в одном помещении на несколько месяцев он запирал актеров (которые на самом деле и не были никакими актерами: фашиста играл фашист, проститутку – проститутка, магната – магнат), изнуряя их сеансами йоги и ЛСД. Именно по его вине в 1968 году был закрыт известный фестиваль в Акапулько: возмущенные зрители устроили побоище (премьера «Фандо и Лис»).
В середине 70-х Ходоровски собирался сделать из «Дюны» Фрэнка Херберта сюрреалистическую эпопею о путешествии в новые измерения на живых, пульсирующих кораблях на топливе из спермы (помните в «Священной горе» секс героини с гигантским механизмом?). К проекту были привлечены художники Мёбиус, Ганс Гигер и Крис Фосс, музыканты Pink Floyd, Орсон Уэллс и Сальвадор Дали. Последний возжелал стать самым дорогим актером в истории кино (очевидно, сказались маразм и мания величия) и запросил огромную по тем временам сумму в сто тысяч за час съемок. Однако в итоге постановка так и не осуществилась, а Голливуд быстро смекнул, что фантастические фильмы могут иметь ошеломительный успех, и превратил авторские идеи в звонкую монету – в дальнейшем те же Мёбиус, Гигер и Фосс работали над коммерческими блокбастерами типа «Чужие».
«Культура двигается вперед, только когда художник совершает над ней насилие», - заявляет Ходоровски в своих интервью. Искусство на грани дозволенного стало отличительной особенностью его произведений. И важную роль в нем сам автор отводит мистическому откровению, которое по Ходоровски должно включать в себя и божественное озарение, и страстное богоборчество. Зрителю стоит обратить пристальное внимание на религиозный подтекст во всех его произведениях и огромное количество цитат: Библия, Таро, Кроули, буддизм и т.д. В то же время режиссером предельно ясно обозначен протест против любой церковной системы, что он не устает подчеркивать и в своих интервью. В «Священной горе» есть показательная сцена: в городе, оккупированном военщиной, лицедей со свастикой на шляпе под мелодии нацистских маршей показывает населению постановку завоевания Мексики. Абсурд религиозной войны во имя Христа, преумножается тем, что все роли исполняют гигантские жабы.
В поисках истины Ходоровски углубляется и в бессознательное. В первую очередь, это обращение к Фрейду и повышенное внимание к теме кастрации, которая приобретает собственное звучание в каждом фильме («сделанном яйцами», разумеется). В «Кроте» кастрация – это ниспровержение фигуры Отца (в расправе героя над генералом угадываются аллюзии на диктаторов 70-х), в «Святой крови» – почти буквальная иллюстрация к Фрейду, а в «Священной горе» – ритуальное действие. Идеи Юнга позволяют режиссеру обратиться к мифологическим истоками сознания, а идеи Маркузе («одномерность» массового человека) – переосмыслить постулаты современной культуры.
Средства, при помощи которых герои Ходоровски получают доступ к высшим уровням знания, объединяет предельный радикализм. Медитация (Крот спит в пещере с подземными уродами тридцать лет и становится святым); алхимия (превращение человеческих экскрементов в золото в «Священной горе»); психоделические наркотики; сексуальная магия; шаманский экстаз; бунт против общества; ритуальное самосожжение. Фильмы Ходоровски буквально переполняют пытки, убийства, суицид. Именно в неспокойные 60-е у зрителя проснулся интерес к тому, что сегодня называется trash, и Ходоровски был одним из тех, кто определил дальнейшее формирование трэш-культуры. Он заставил интеллектуалов-пацифистов вроде Джона Леннона восхищаться настоящими реками бутафорской крови в своих фильмах (хотя, например, триста кроликов в «Кроте» были убиты по-настоящему).
Особое внимание режиссер акцентирует на патологических состояниях тела и сознания: его картины населены карликами, калеками, юродивыми и насильниками. Это в своем роде диагноз массовой культуре, где убийца запросто приобретает статус идола. И дело не в высокой философии, все банальнее: высокий рейтинг и означает «культовость». Герой «Святой крови», шизофреник и маньяк, имел реального прототипа, который убил свыше двух десятков женщин, но вылечился после длительного заключения в психбольнице. Впрочем, Ходоровски не всегда серьезен и назидателен, он вполне осознает, где находится тонкая грань между подлинным мессианством и самодовольными претензиями на «откровение». Отсюда меткая социальная сатира в его фильмах, отсюда и образ балагана или бродячего цирка. Кстати, пожалуй, лучшая из его провокаций – это финальная сцена двухчасовой «Священной горы»…
Что в итоге? В чем-то художник достиг своей цели, в чем-то нет. В любом случае, он наиболее точно сумел передать мятежный и продажный дух 60-х и 70-х и повлиял на все дальнейшее развитие как элитарного, так и массового искусства. Фильмы Ходоровски по-прежнему актуальны и провокационны, но остаются уделом немногих, а права на их прокат до недавних пор принадлежали продюсеру (или барыге от копирайта, как вам угодно). В 90-е интересы Ходоровски окончательно уходят в сторону от кинематографа, хотя уже несколько лет периодически возобновляются слухи о продолжении «Крота» – фильме «Авелькаин». На данный момент последним претендентом на продюсерство значится шоумен Мэрлин Мэнсон, которого Ходоровски обвенчал на свадьбе пару лет назад. Также существует информация о другом проекте Ходоровски – мистическом вестерне «King Shot» всё с тем же Мэнсоном, который вроде бы должен выйти в 2007-м.
Сегодня Ходоровски посвятил себя прозе, авангардным комиксам, искусству Таро и «психомагии» (психотерапевтическая практика), каждую среду он читает лекции в парижском «Мистическом кабаре». Ходоровски пророчествует скорое падение западной цивилизации, но в его творческих планах есть пункт: прожить до ста двадцати лет.
|
