Статьи:

Двадцать третьего декабря весь цивилизованный (католический и протестантский) мир празднуют Рождество. Россия празднует его седьмого января. Какое Рождество правильное, – на русском языке объяснять, надеюсь, не стоит.
Два рождества – это, конечно, перебор, но праздник должен быть каждый день. Вообще-то, двадцать третье декабря примечательно тем, что в этот день родился Эдуард Сырников. Но я скромно уступаю эту дату Ван Гогу, и объявляю международным праздником – «Днём Отрезанных Ушей».
В воскресный вечер под бусурманское Рождество 1888-го года, по площади Ламартина в провинциальном городке Арль, что на юге Франции, бежал с бритвой в руке Великий и Святой Винсент Ван Гог. Бежал он за великим, но ссучившимся Гогеном. Гоген обернулся на звук шагов и молча смотрел на остановившегося Винсента. Судя по тому, что мы знаем о Гогене, не от большого внутреннего достоинства и невозмутимости он молчал, глядя на стоявшего перед ним взбешённого человека с обнажённой бритвой в руке. Скорее всего, – просто онемел от страха.
«Вы не разговорчивы, ну что ж, я последую вашему примеру», – произнёс Ван Гог и, развернувшись, побежал к себе домой. Видимо, он понял, что с ссучившимся миром разговаривать уже бесполезно. Надо резать. Но, по доброте душевной, придя домой, отрезал ухо себе. Завернул аккуратно в тряпочку, вложил в конверт и кое как замотав рану, пошёл на улицу Бу Де Арль № 1, к своей подружке – проститутке Рашаль. Со словами: «это вам от меня», вручил ей конверт и ушёл. «Не надо вам ни картин моих, ни любви моей. Так вот вам частица тела моего. Нате, – жрите!».
С этого дня и без того не сладкая жизнь Ван Гога, стала совсем уж… Улюлюканье мальчишек, шушуканье за спиной, жалобы добропорядочных горожан мэру, с требованиями «оградить».
Оградили, – великий пошёл по психушкам различной строгости содержания, свиньи спокойно хрюкали на свободе. Одинокий, обезумевший, уверенный в своей гениальности, нищий, осмеянный, – продолжая рассыпать бисер своих холстов, Ван Гог донёс своё сердце до пистолетного выстрела.
Сегодня в городе Арль живут всё те же свиньи, потомки свиней, но теперь эти свиньи благодаря Ван Гогу живут на доходах от туристов, а их сраную ратушу украшают репродукции его картин.
Но в истории человечества самый знаменитый ухоруб всё же не Ван Гог, а Пётр, – тот который апостол. Он был единственным, кто применил оружие во время ареста Иисуса, и первым, кто отрёкся от Него. По Его воскресении, Пётр стал первым кто был Им прощён. Единственный из апостолов, кто был распят. Правда, из скромности Пётр попросил палачей распять его вниз головой, почитая себя недостойным чести умереть так же, как Спаситель.
Вооружены апостолы, по крайней мере, в день ареста, были не ахти как. «Тогда он сказал им: но теперь, кто имеет мешок, тот возьми его, также и суму, а у кого нет, продай одежду свою и купи меч. ... Они сказали: Господи! Вот, здесь два меча. Он сказал им: довольно». Два меча на двенадцать бойцов – не густо... Хотя, апостолы были в основном мужики крепкие, из рыбаков, и могли ввалить страже так, что и ареста бы не получилось. И судили бы Христа после этого уже как уголовника, а такого Он допустить не мог.
Об отрубленном Петром ухе упоминают все четыре евангелиста, но несколько по-разному.
Матфей говорит об отрубленном у раба первосвященника ухе, но не называет Петра. У Матфея, Иисус останавливает вооружённое сопротивление: «…возврати меч твой в его место, ибо все взявшие меч, мечом погибнут». Но не пацифизм двигал Спасителем, а желание исполнить волю Отца: пытки, казнь, воскрешение, победа.
Марк тоже не уточняет – кто именно махал мечом, и Иисус у него, бой напрямую не останавливает.
Лука Петра так же не упоминает, но зато говорит об исцелении отрубленного уха. Видимо его, как медика, исцеления интересовали особенно. Лука, кстати, единственный из евангелистов кто не был непосредственным участником и очевидцем этих событий.
И только Иоанн называет Петра по имени. Называет он и имя раба: Малх. Иоанн был единственный из тех двенадцати, кто умер естественной смертью, дожив до глубокой старости. Евангелие он писал, наверняка, позже всех. К тому моменту Пётр уже принял свою мученическую смерть. Потому-то стало возможно назвать его имя. Ведь отрубленное ухо – стопудовая уголовка, которую можно было навесить на Петра. Под первых христиан тогдашняя «контора» копала усиленно, а такой штуки, как «срок давности преступления» в их время не было.
Кроме эпизода с потерпевшим Малхом, Пётр в вооружённом терроре замечен не был. Как подобает, – самоотверженно и честно, – он пахал на пропагандистском фронте.
С тех давних пор и до наших дней род людской рубал не останавливаясь. Кому – чего (в том числе и ушей) порубили и порезали, перечислить невозможно. Но первым после апостола Петра, по-настоящему зажёг Ван Гог. Ухо! Проститутке! В рождественский подарок! Жесть! Кстати, Ван Гог, как и Пётр, в своё время успел поработать проповедником. Коллеги.
В современном мире всё невыносимо опопсилось. Принято считать, что История повторяется в виде фарса. Смею утверждать, что в наши дни фарс становится Историей.
28 июня 1997 года негр-мусульманин Тайсон озверел и прямо на ринге откусил ухо негру-христианину Холлифилду. Озверел Тайсон оттого, что до этого просрал бой за титул чемпиона Мира по боксу, и понял, что следом просирает матч-реванш. Посвящённый христианин Холлифилд грамотной (хотя, может, и чересчур осторожной) боксёрской техникой и своим спортивным джентльменским поведением, всё же утвердил торжество Истинного Учения.
На исходе второго тысячелетия от рождества Христова две самых знаменитых истории с отрезанными ушами были увязаны в тугой узел героической метафизики. Cделали это национал-большевики.
В 156-ом номере «Лимонки», на первой странице, публикуется знаменитый автопортрет Ван Гога с отрезанным ухом и сбоку страницы пишется крупными буквами: «За наших стариков – уши отрежем!». Ровно через две недели, – 17-го ноября 2000 года, – Сергей Соловей, Дмитрий Гафаров и Максим Журкин поднялись на смотровую площадку самого высокого сооружения в центре старой Риги, и спокойно объявили смотрителю о том, что это – захват, но волноваться не стоит: они проводят политическую акцию. Они вывесили на башне флаг НБП и ещё раз прокричали на всю Ригу: «За наших стариков отрежем уши!». Акция была направлена против преследования русских ветеранов НКВД латвийским «правосудием».
Ещё четверых российских нацболов остановили при пересечении границы латвийские полицаи. Против их проникновения на вражеские земли была затеяна настоящая войсковая операция. Там было всё: сломанная нога Ильи Шамазова, поисковые вертолёты, лай служебных собак. Михаил Савинов с разбитой головой тащил за собой десятки преследовавших его полицаев. Трое нацболов встречали своих товарищей на латвийской стороне. Один из них, – Владимир Московцев, – расплатился за это тюрьмой. Были ещё два человека с нашей стороны границы, на языке ментовского протокола именуемые как «организаторы». Всех непосредственных участников – числом двенадцать. А где двенадцать, – там известно Кто впереди.
Не мы рулим метафизикой, она управляет нами. Но не всеми, а теми, кто отдаётся ей целиком, забив на собственную судьбу, теми, кто выбирает пути Господни. Нацболы наверняка даже не придали значения тому, что растяжку с угрожающим ушам обещанием они вывесили на башне собора Святого Петра!
Никакого фарса, История реабилитирована! Герои получают от чухонских свиней дикие по жестокости срока. Ван Гог на небесах пишет их групповой портрет. Апостол Пётр вывешивает его возле райских врат, а потом (ненадолго, чисто – понастальгировать) берёт в руку вместо ключей от Рая свой старый меч. Тот самый, которым за Христа ухо отрезал.
Поговаривают, что обещание своё нацболы таки выполнили. Думается мне, что выполнят его ещё не раз!