* * *
|
Пора заигрывать со смертью и, на двенадцатом ходу перелопачивая третью в очередную лабуду, сказать: “Ну чем ты не доволен?” - ведь даже в истинном бойце не каждый вынужденный воин функционирует как цель. Его позиция такая: необоснованный солдат не дребезжит и не мелькает. Хотя, порою, наугад, чуть впереди и чуть короче поползновения свои осуществляя ближе к ночи, он зависает на крови, и, инстинктивно соловея, предупредительный огонь ведет значительно левее. Между штаниной и ногой вскипает бой, но он не дрищет, предпочитая самотёк. И брызжет пламенная пища на оборонный бугорок. Тампоны тьмы метелят мглу. Сквозь них осколочная птица неотвратимому врагу напоминанием струится: “Смотри, дружок, не обосрись” – и в лоб ему вонзает жизнь. |