 Э. Лимонов 'Настя и Наташа' |
Обе были моими подругами жизни, я любил их и они любили меня, поэтому я и объединил их тексты под одной обложкой: последнюю пьесу Наташи и первые опыты Насти.
Э. Лимонов
Хотя мир полетел к чертям намного раньше, но, если сравнить молодежное творчество до- и после перестройки – сразу бросается в глаза, что в период «после» у юных писателей пошли страшные вещи. Самый яркий (а может даже, и лучший) представитель молодежной прозы «после» - Настя Лысогор. Nasty.
До боли знакомая история: психически нездоровый отец-алкоголик, забитая, издерганная на работе мать, никому не нужный ребенок без присмотра. Учиться? Какая, на хер, учеба, когда жрешь сахар как лакомство в век сникерсов! Далее исключение из школы как избавление от постоянно грызущих учителей; собачья работа, бесконечная борьба с все сильнее сжимающей челюсти бедностью; потом улица: алкоголь, наркота – со всеми последствиями. И друзья, которым ты нужен. Ты кому-то нужен!.. Да, только они умирают от передоза и СПИДа… И прочих прелестей скрытой жизни улиц Москвы…
И в предложениях, бьющих ненавистью, кровавыми фонтанами ненависти, разорванных тысячью восклицаний, так что текст ускоряется, ускоряется… Оторванные конечности, винт, обрывки воспоминаний и вихри эмоций – «Настроение зла». Nasty.
Под той же обложкой – Наталья Медведева, пьеса «Жизнь в «Ноу Фьючер». «В этой истории нет ни морали, ни выводов, как нет ни положительных, ни особо отрицательных персонажей – все живет. Хотя, конечно, по большому счету, все, что сегодня живет, - омерзительно, подло и гадко. Но в любом случае все у нас в России, все, подлежит стебалову».
Талантливого режиссера – и офигенная получится постановка. Сцены, разделенные авторскими музыкальными композициями. Треугольник: Террорист, пробуждающий память, Кранты-Винты – влюбленный наркоман и Маша, которая выбирает смерть. Догадайтесь, кто есть кто. В итоге – тройной суицид. Посмертная пьеса бессмертной Медведевой.
Оба произведения, несмотря ни на что, женственны. Снова цитирую Н. М.: «В тебе тоже есть женское начало! Все люди гермафродитны…» Но это уже лирическое отступление.
Короче. Если вы не обнаружите в книге что-то свое, близкое, понятное – срочно ноги в руки, бегите в любой книжный магазин (только не в «Фаланстер»!), закупите 10 кило Марининой/Донцовой, бухайтесь дома в кресло и уходите в детективый запой под какую-нибудь гигантскую булочку (от нервов). Все хорошо… Вы дома… Никаких террористов не бывает, и все фашисты перебиты в сорок пятом… Все хорошо…
А если с первых строк «Насти и Наташи» вы поймете, что – вот ОНО!!! – предупреждаю сразу: когда, по мере количества прочитанного, вы окажетесь в полном мраке безнадежности и ужаса, потом почувствуете, как растет и переполняет вас отвращение к такому устройству жизни, вы увидите свет в конце тоннеля – так вот, не пугайтесь и смело двигайтесь к свету.
Это не смерть. Тянитесь на свет. Там увидите… Главное, не перепутать Свет с ослепительным, разноцветным миганием неоновой рекламы где-нибудь в центре Москвы…