Дмитрий Васильев
|
С Димой Васильевым брянские национал-большевики познакомились на митинге против строительства в области «Нового Чернобыля» - завода по переработке химоружия. Шумная, слегка помятая орловская бригада вывалилась из электрички в жаркий летний день, их нужно было куда-то вписывать, параллельно нужно было встречать нацболов из Калуги, решать проблемы с уведомлением, с прессой, какие-то другие проблемы, связанные с предстоящей акцией – всего сейчас не упомнишь. В общем, до митинга пообщаться толком не получилось. Получилось после, на природе, под культовый брянский напиток. Дима пришел в партию «справа», вернувшись после армии в родной город, он обнаружил клинику ННП, спивающихся скинов и недавно родившееся Орловское отделение НБП. Партия привлекла его, обычного парня из народа. Дима стал «принимать участие в жизни отделения» - за простыми словами скрывается отнюдь не простая реальность бессонных ночей и ментовских допросов. Реальность выездов и акций прямого действия. Брянские нацболы часто пересекались с ним в Москве и других городах Центральной России. Молчаливый пацан, тип работяги или жителя райцентра – такое впечатление производил. У нас в отделении таких типажей не было, и я, помню, удивлялся, как его к нам в партию занесло? Первое впечатление обмануло, все оказалось гораздо серьезнее.
«Нас с Ксюхой на акцию, как на войну провожали», - поведал Дима, посмеиваясь, незадолго до Дня чекиста, - «Как будто на годы расстаемся...». А через какое-то время были истошные крики мусора: «Ты мне рацию сломал!» и Димкино лицо за решкой и 319-я статья УК. Вот так, заглянул, блин, в воду...
Из письма политзека Димы Васильева: «Когда ехал на акцию, полностью отдавал себе отчет о возможных ее последствиях и в принципе был готов к тому, что, возможно, всё это закончится тюремным сроком».
