| 1.
Пройдут года, возможно вспять, И клички современников В учебники внесут. И снова будет «азъ» – на первом, На последнем – «ять», И снова братья меч нам отдадут. А мой, заполненный землёй, Песком или червями череп Сломает экскаватора металл И утром Заратустра перестанет верить Тому, что он ещё Не наступившим вечером сказал. А дух мой будет с ветром Неприкаянным бродить И постепенно превратится В чистый спирт. Его глотнёт и вздрогнет Русская земля, Закусит рожью, покачает тополя… И отрыгнёт. Вначале выступят из вен Её эритроциты – красная икра; Потом над потной кожей Появится блевотины изогнутый фонтан От бога солнца – дуга Ра. И вот тогда-то Мои русские и бесшабашные опарыши Пойдут вперёд Колоннами кишаще, белым маршем, Покинув череп мой, В котором прежде только мысли, окопавшись, Вели друг с другом непрерывный бой. Теперь едиными колоннами они Придут к ухоженной могиле, Где прошлой жизни залегли Твои трухлявые обломки. Путь будет долог их, опарышей моих, (Пусть не моих, а их потомков) К тебе, С которой вместе мы когда-то жили… 2. Когда остатки белых легионов Всех моих имён Войдут в твою истлевшую обитель, То я – простой земной любви Последний прародитель, В которой был не выражен порыв души, А только её стон, – Я содрогнусь в подобии Последнего экстаза. И всё. Ты не попросишь: «Дальше…» Дальше – тишина. До следующего раза. 3. А помнишь первый раз? Тебе исполнилось семнадцать лет. Твой первый робкий поцелуй, Твой первый неумело сделанный минет… В стране тогда ещё порядок был, Как при царе. Висели транспаранты, флаги – во дворе… А на дворе был восемьдесят третий. Ещё не знали мы Какие потрясения Россию ожидают. Великий Ленин день рожденья отмечал, Народ молчал. Спокойно, тихо было в отчем крае. Но в будущее щурился со стен Ильич. Взорвали через лето боинг со шпионами, Страну опутали талонами… Весёлая, прекрасная пора, Очей очарованье. И новая моя игра: Стихов антисоветских написанье. Одно из лучших прочитал тебе. Прослушав, ты «ни ме, ни бе» – Одно сплошное «кукареку»: Мол никогда не слышала такого Про такого человека. А я тебе читал: «С потугами выходит из народа Кол ленинский из заднего прохода. Выходит он, покрытый тёпленьким говном, Как из перверта розовый кондом, Как самолёт выходит в джунглях из пике, Крылом бросая тень На глупых рыб в сверкающей реке. Тужурки, кожаные галифе, Треск выстрелов и треск стаканов… И вижу я: народ, страна, Мессия по фамилии Ульянов, Небесный путь звезды по имени Пиздец, Покрытый толпами самцов-мужланов. Твой маузер, товарищ револьвер, Берданку кольта, грязный палец На карте отмеряющий размер Аршином общим не измерить… Читал я у поэта это. Нашли… Измерили. Как нужно – «на общак». Умом не поняли, дошло через хуи. Ништяк! О мать-земля, родная Русь, Россия, эСэСэР… Болят, наверно, твои срамные губы: Десятки миллионов в коже и в мехах «венер» Угробили твои фаллопиевы трубы. Теперь кто помнит, как их имена? Дворцы, архивы да кремлёвская стена… А ведь не так уж много лет Прошло с семнадцатого года, С той замечательной поры, Когда чудесная осенняя погода Ударила в литавры и «шары». В «шары» солдат, матросов и крестьян, Дворян убогих (серых от разврата) – Всех тех, имел кто маленький изъян, Один изъян на каждую сестру и брата. Изъян – российская душа. Увы, ты существуешь, кажется, в природе. В натуре, есть в натуре русской красота И красота её в народе. Всего две буквы заменть – получится: «в породе». В породе русской много элементов: Есть кадмий, есть свинец, кремень и… широта. Она ведь тем славна, тем издревле известна. Но больше всё-таки в ней водки и говна, Говна и водки, если честно…» 4. Прошли года. Страсть и мечты редели. И многих современников в учебники внесли. Иных уж нет, далече те, другие просто постарели, Подругу черти замуж на край света унесли. Я никогда и, к сожалению, ни с кем Её не забывал… Однажды в ворохе бумаг нашёл, Что в глупом юношестве сочинял: Наткнулся на стихи о русских душах и о Ленине. И понял: как же повзрослели мы! Моя душа и оболочка бренная, И то, что всё-таки живее всех живых, По-прежнему у русских и у Ленина! И я хотел бы быть по значимости слова Не менее не более, чем Ленин. И если буду, значит, как и мной Всегда предполагалось, – Я просто вылитый в тело гений! Все в мире про меня узнают, Премного обалдеют, наградят и оэкранят. Такими ж стать, как я, Всю жизнь другие промечтают И кто-нибудь из них В слепой досаде пулей ранит. Потом я заболею. Потом умру. И буду похоронен в Мавзолее. 5. И вот тогда-то главное начнётся… Я вспомню о тебе, О том как глупые стихи читал. И захочу сказать тебе про всё, Что после смерти я узнал. О том, Что никогда моя любовь Не кончится и не прервётся. К тебе она из Мавзолея И из земли пробьётся. Там, за чертой, зажжётся свет, Советов власть увижу я. На фоне гробового кумача Мне выдадут мой новый партбилет И лампу Ильича. Я даже там не стану забывать Кто более всего нам ценен: Потру я лампу… твою мать!.. Появится из лампы Ленин… Есть в жизни смысл. И смысл её – не смерть! Порывы низменны в себе умилосердь И не впадай в цинизмы сгоряча. У каждого в конце тоннеля Зажжётся лампа Ильича. |
| Другая * | www.nazbol.ru |
| ГАЗЕТА ПРЯМОГО ДЕЙСТВИЯ | Не выходит с 20 сентября 2002 года | 343 (Новогодний 2010) |