Статьи:

Однажды давным-давно, кажется в прошлую пятницу, в телепередаче "К барьеру" один из обласканных нынешней властью потомственных лизоблюдов сказал приблизительно следующее: вот все вы привыкли только требовать от власти, а никто не хочет себя спросить, а что же я сделал лично для Путина. Вот я и задумался. Что ж такого недодал народ Путину, и что должен я ему лично? И так как поставленный совести укор не давал мне покоя, я решил разобраться, в каком соотношении долга пребывают народ и власть вообще и насколько справедливы претензии людей к власти.
Само собой разумеется, что все то, что открыл мне мой разволновавшийся разум является лишь моей личной реакцией на подобного рода высказывание. Просто в отличие от господина К., я думаю, что:
Народ как некое абстрактное нереализованное стихийное начало всегда прав, как чистый лист бумаги, ждущий того, кто на нём напишет очередную главу истории. Какой бы хаос он при этом из себя не исторгал, народ идеален, как любая дикая природная сила. Власть же в силу своей не идеальной организации всегда не права. Её всегда можно обвинить во всех смертных грехах. Власть уязвима. Поэтому она таится, изворачивается и защищается. Ей очень хочется недостижимой чистоты и совершенства. Но её изначальная неправота – её крест.
От стихии масс идёт постоянное беспокойство. И эти энергии дают власти возможность организации полезной работы и оправдания. Оправдания единственно честного. Эти энергии очень сложно улавливать. Сложность в том, что они в силу некой инерции являются с опозданием. И, казалось бы, беспокойство самых беспокойных должно быть для власти на вес золота. Схематично-упрощённо этот живой процесс можно представить так: масса – импульс беспокойства – социальный заказ – власть – беспокойство власти – проект, решение, инструкция, постановление, приказ, организация – масса – работа. Если что-то не так – всё по новой. Так стабильность достигается лишь совершением общественно полезной работы. Лишь чувством исполненного долга снимается беспокойство власти и общества. Но хитромудрые жрецы, которым эта работа не под силу или в тягость, испокон веков настойчиво изобретают технологии видимости неземного совершенства власти. Ведь тогда уже не они народу что-то должны, а народ у них в долгу. Тогда все погружаются в сладкий властный сон. Никто ни о чём не беспокоится. Живые энергии властью не востребованы, полезной работы не совершается. Движения нет. Всё очень плохо совмещается с той концентрацией властных полномочий, которые она на себя берёт. На горизонте маячит новый виток анархии.
Равновесие – весьма тонкая материя. Обман, так или иначе, вскрывается. Очередной кризис нарушает идиллию. Ведь люди счастливы и повиноваться, и бунтовать одновременно. Власть может загнать психику масс в угол, но это временно, и в конце чревато взрывом. Живая природа своё возьмёт. Так тенденция власти к забвению своего долга и нескромному самовозвеличиванию всегда вызывает в народе вначале ропот, потом протест. Но власть уже не может иначе. Она подсела на кайф. И тогда герой тот, кто изобличит власть во лжи, лицемерии и самодовольстве. Всем доволен только мёртвый народ.
Народ есть девственно чистое и безгрешное начало всего. Он сам в себе. Без идейно политической закваски он не являет никакого греховного действия. Народ это некий идейный потенциал, некая идейная абстракция. Это некая пребывающая в себе нереализованная духовная субстанция. Это энергия, которая таит в себе потенциал и не является ни добром, ни злом. Добро и зло входят в жизнь, когда политически и идейно оформленные энергии начинают действовать. Отдельные уголовные деяния, как нечто ветхозаветное, я здесь не рассматриваю. Это другая модель осмысления реальности, исходящая из того, что и отдельный человек включает в себя всю вселенную и в его сознании идёт борьба добра и зла. Но и в этом случае: если человек бездействует, то никаких преступлений не совершает, а если совершает, то этим тоже как бы уязвляет власть.
Но что способно взволновать, всколыхнуть, привести в движение энергию масс? Что способно толкнуть так, что б не быть насилием? Что бы воля власти давала ощущение полноты существования, а не ложилась на душу тяжестью ощущений несправедливости и обид? Только прозревающий будущее гений. Власть обязана быть гениальным провидцем. Ибо это непроявленное будущее и есть свободная воля народа. Но пока ничего умнее призывов к занятию малым бизнесом наша власть нам предложить не в состоянии. Типа у нас рынок: мы что-то мастерим и торгуем, чиновники-рэкетиры ходят по рядам, налоги собирают. И все при деле. Но как быть с бОльшим? Никто не предвидел кризиса? Почему? Выходит, нашей власти не хватило озарений.
Власть как свобода нашего выбора не состоялась.
Коллективный нереализованный до конца гений нашего народа требует для себя гения своей власти. Но как серая мышь она в сравнении с героическим прошлым нашей истории. Власть пораженцев и подражателей. Видите ли кризис в США теперь всему виной. Они разрушили нам величественную сказку. Может власть и не столь глупа, как кажется, но гениальности ей точно не достает. Потому-то наши министры внутренних дел постоянно путают причины со следствием. Им невдомёк, что за это время успело вырасти и воспитаться новое, молодое поколение русских людей, поколение воинов-победителей, а не марионеток сдобренных жидким патриотическим соусом. В динамичном современном мире тяжеловесная вертикаль власти не способна гибко и своевременно реагировать на изменения в обществе. Ей всё труднее и труднее навязывать свою волю. Она ревностна и не хочет допустить конкуренции. Но политическая борьба была и будет. Эта власть падёт под тяжким бременем ответственности. Ведь, чем больше она берёт себе полномочий в стремлении себя законсервировать, тем больше становится в ответе за всё. И скоро народ спросит: чего же это вы нам мозги пудрили? Где ваше дутое величие энергетической сверхдержавы, где наше скромное доступное жильё? Вот тогда у несознательных металлургов, для примера, спросим: что они сделали для Путина, если они даже для Дерипаски ничего хорошего сделать не смогли..