 |
Вот был отличнейший Дворник, у нас на Гражданке. Ветеран ВОВ, с седой щетиной, воблой в очках, этакой, высушен. В замусоленном кителе синего цвета и в кепке.
9 мая. Подтянут, грудь в орденах, колесом, выбрит, одеколон «Шипр» из н/з. И с утра навеселе. И на работе. В чистом костюме бежевого цвета в коричневую клетку. Мой брат Андрей ходил к нему в дворническую, когда не с кем было выпить. Дворник никогда не отказывался. Поэтому периодически катастрофически плохо работал. Забивались мусоропроводы. Жильцы ходили жаловаться в ЖЭК. Угрюмо, но без злобы Дворник, исправлял длинным железным шестом запущенные ошибки. Душа-человек был этот Дворник.
Как-то мы в нашем доме обворовывали какой-то подвальный склад. Вытаскивали награбленное. И тут нас приметил наш Дворник. Шесть утра, и он на работе. Припугнул ментами. Бутылёк медицинского спирта решил вопрос в нашу пользу. Через 5 минут после расплаты, Дворник катил наворованное на большой железной тележке к одному из нас домой, предварительно накинув грязную рогожку сверху. «Чтоб никто не пропалил, ребятки» - пояснил наш Дворник. А мы шли рядом, улыбались, и курили собранные окурки. Душа-человек был наш Дворник. От него неприятно пахнуло отходами, он был пропитан запахами мусора. И даже 9 мая, ядовитый советский «Шипр», лишь слегка оттенял аромат мусоропровода. И вот его, Дворника, было иногда жалко.
Опять весна. Опять 9 мая. Опять Победа. Умеренное питерское солнце. Когда-то оно светило Ленинграду. В блокаду скуднее и скупее чем обычно. Сейчас 2009. 64-ая годовщина. Мобилизована сотня оставшихся в живых. Спасибо. Неполные ряды восполняются нанятыми тётками и псевдо-мужиками. Помнящих о войне только рассказами из школы и пропитой второй пенсии, родительским автомобилем «ОКА» и дачей. Возмущённо, СОБЕСом: «Мать моя лежит, воевала, а вы тут мол, что?!». Живущие той войной, слеза, обязательно ленточка георгиевская. Место в метро уступили, а как же?! «ЭХО Москвы» прошепелявило надрывно. Телевизор проорал, что вспомнил. Все довольны и плачут. Прошедшим всегда восторгаться легче. Парад, самолёты, как тогда, - спасибо, не забывают! Путин, медведев, сердюков и прочая кремлядь. Спасибо.
А им старикам? Сегодня помнят, завтра забудут. Но сегодня их день! Почистят медали, поедят макарон. Наденут пиджак, почистят, кряхтя, стоптанный башмак, и на парад! На парад. Напарад. На па рад . Я рад. Никто не толкнёт сегодня, пьяный мужик, - с праздником! Менты, извините, вам не сюда, пропуска нет, но с праздником. Опять потерпят, ну как же, всё понимаем. Ну, хоть не толкнули. Все вежливые вокруг. Спасибо. Это их день. День ветеранов. Девчушка в плащ-палатке, в пилотке дарит гвоздику. Улыбается. Спасибо! Помнят о нас! И слеза! Не замечая, что девка не улыбается, а скалится заученно и смотрит на часы. Кухня полевая почти как тогда. И важно медалью тряся, уронил слезу в пересоленную гречку. Не видеть, не видят того, что кашу дешёвую ест рядом старуха, не видевшая войны, просто можно сэкономить сегодня и не тратить копейку. И бомжи.
Тошнит. И жалко и гордость. Короткая память и ленточки георгиевские везде. Извините, но их висит сотнями и на пизде. А кто воевал? И сколько осталось? От 9-ого до 9-ого они в забытье, в нафталине. Ты знаешь их пенсии? Ты их видел житьё? Ты видел, как они, у хлеба стоя, считают копейки? Ты, наколовший на яйца ленточку! Устроили с-суки, 8 марта для ветеранов! Скоты!
С праздником! С днём Великой Победы! Все.