Статьи:

Что может быть красивее зимнего звёздного неба? Стоит только поглядеть на звёзды, и на душе становится легче. На мгновенье станет ясно, как ничтожна вся людская суета перед таким величием… Старая русская вера (язычество) учила, что люди пришли на Землю со звёзд. И, наверное, в этом что-то есть, раз глядя на свою прародину, мы до сих пор испытываем такие чувства…
Над военными складами, над аэродромом раскинулась морозная зимняя ночь. Разбежавшиеся тучи открыли все сокровища Млечного Пути. Ковш Большой Медведицы уже наклонился, вода, того и гляди, польётся на ручку. Глаз укололся о тонкий лучик Сириуса. Созвездие Скорпиона сияет во всей своей красе. Астрономию называют наукой влюблённых, но это только летом. Зимой она – наука часовых.
Но до чего же холодно! Кутаться, как другие, я не люблю. Дело поправимое – слезть с вышки и пробежать пару кругов по территории поста. Вот уже и пот прошиб. Пожалуй, хватит. Теперь шагом. На колючую проволоку уселась сова и смотрит на меня огромными глазищами. Вот кто нарушает мирный сон российских военных! «И спать хочется, и Родину жалко» – так острят у нас. Только часовой себе лёжбище оборудует, только тулупом укроется и глаза сомкнёт, как когтями по крыше вышки кто-то заскребёт. Сразу весь сон как рукой снимет. А это просто-напросто сова на вышку приземлилась. Сколько раз хотели её пристрелить, да всё не получалось. А теперь вот сидит метрах в десяти от меня. Нет, стрелять я не стану, хоть никто не услышит, и патрон в карауле найдут ради такого дела. Пусть живёт, мышей ловит. А мышей в этом году видимо-невидимо. По караулке бегают вприпрыжку, в пятнашки, наверное, играют. И на постах весь снег в цепочках их следов. И в конце каждой цепочки – крохотное красное пятнышко. Сова мышь схватила, или Котя. А вот и он сам – здоровенный котище пришёл из эскадрильи к нам на охоту. Сидит на поваленном столбе, ждёт, когда я пройду мимо. Тоже старый знакомый – такой же усатый и полосатый, как и я. Меня он не боится нисколько, просто соблюдает достоинство вольного кота. Животные прекрасно чувствуют, кто им друг, а кто враг.
Громко треснуло от мороза дерево. От промерзающей мокрой стены ракетного хранилища раздался звук, как будто передёрнули затвором. Кто в первый раз на этом посту, звонит в такие ночи в караулку ежеминутно – с непривычки всё кажется, что враги с автоматами подкрадываются.
В небе оживление. Пролетают гражданские самолёты, подмигивая сигнальными огнями. Как бабочки, порхают метеориты. Только успевай загадывать желания. Если снять шапку, то иногда можно услышать шорох их полёта. Но лучше этого не делать – мороз! А вот летит спутник…
Тихо кругом, как будто ты один на всём белом свете. В караулке все спят, наказав часовым звонить только в случае тревоги. Все двери и окна закрыты. Спят и часовые на соседних постах. А это кто такой бежит прямо на меня? Да это же заяц! Он и вправду косой, прямо перед собой ничего не видит. Причём, бегать предпочитает по тропинкам. Того и гляди, с ног собьёт. Хлопаю в ладоши. Звук глухой из-за рукавиц. Заяц затормозил, стал вертеть головой. Увидел меня, и как прыгнет в сторону. Пара скачков – и он уже пролез под упавшим забором на охраняемую территорию. Котя, поди, весь извёлся – такая добыча ушла! Крупного зайца ему не взять, но с мелким справиться вполне по силам. Сова, впрочем, охотится на всех подряд. А заяц вроде как от природы глуповат. Однажды часовой-срочник его батарейкой от полевого телефона убил. Прибежал косой прямо под вышку, встал на задние лапы и давай выглядывать и вынюхивать, нет ли где врагов. Солдат и кинул в него батарейкой, совсем не целясь. И попал точно в нос. Срочники того зайца всем своим караулом слопали.
Под утро мороз крепчает. Караульные собаки, после того как их поставили на посты, полаяли немного, залезли в будки и нос оттуда не кажут. Они ждут утра, когда придёт собаковод и отведёт их в родимый питомник, где дожидается миска тёплого супа. Да и часовые чего только не придумают для обогрева. Вышки начальство стеклить не хочет – чтоб мы на постах меньше спали, да и материалы для их дач нужнее – но голь на выдумки хитра. Одно время взяли моду набирать в ведро горячих углей из печки и брать с собой на пост (офицеру лень самому проверять заступающую смену). Ты, российский воин, садись на ведро, сверху тулуп накинь, и снизу, тебя, несокрушимого и легендарного, припекать будет. И такой сладкий сон на свежем воздухе приходит! Потом, когда у двоих ватные штаны с бушлатом загорелись, и им пришлось обгорелым задом в сугроб с вышки прыгать, эта мода прошла.
Так, по часам уже пора смену будить. На начальника караула и разводящих надежда слабая. Если только телефон не замёрз, то минут через пять можно в караулку дозвониться. Я верчу ручку телефона, пока на другом конце провода не раздается заспанный голос: «Всё, всё, поднимаю смену…». Поднять смену – это полдела, надо её ещё разбудить. На той неделе смеху было… Подняли одного контрактника, закутали в тулуп и выставили на мороз. Идёт он, значит, по посту, и спит на ходу. Вдруг – сильный удар в грудь, с ног сбили. Лежит он, значит, на снегу, и с жизнью прощается: «Прощайте, мои родители, и папа, и мама, убили меня чечены…» (дело было после басаевского рейда на Будённовск, когда армия была здорово напугана). Но что такое – пять минут, десять, а его всё не добивают. Он один глаз так осторожно приоткрыл и видит – никаких террористов нет, а лежит он рядом с мостиком. На перила которого (в торец) он и напоролся грудью.
Ночь близится к концу. Тьма голубеет, потом сереет, на востоке загорается зарево. Тускнеют звёзды. Теперь можно будет полюбоваться на редкое по красоте зрелище: как Венера купается в лучах восходящего солнца. Планета переливается всеми цветами радуги, как драгоценный камень. Я приплясываю, и постукиваю мёрзлыми сапогами. Все мысли о том, как приду в караулку и напьюсь горячего чаю. Со стороны караулки раздаётся лязг автоматных затворов, потом хлопает металлическая дверь в воротах. В тихое морозное утро звуки эти слышны за километр. С криком и свистом на мороз вываливается новая смена и катится на посты. Я спускаюсь с вышки и иду ей навстречу. Восходящее солнце светит мне в спину.