 |
Доподлинно известно о том, как Степан впервые появился на пыльных улицах впоследствии знаменитого города Малые Куширищи. Случилось это пасмурным утром третьего дня достопамятного года. Недолго думая и вовсе не прилагая физических усилий, Степан подсознательно воспользовался неким древнейшим инстинктом и в считанные секунды покинул поле зрения нечаянных очевидцев случившегося, до невозможности запутав собственные следы. Спустя некоторое время о происшествии стало известно компетентной прослойке городского населения, что не преминуло поставить на уши прослойку интеллигентную. Так в массах стало известно о Колобродне Кривостопом, и массы немедля взялись за поиски. Народ стихийно стал собираться в поисковые группы, и каждая из групп, имея в своём распоряжении искусного следопыта, сразу нападала на нужный след и, рассредоточиваясь во все стороны, шла по пятам Степана Черезпеньколоды. Хотя самому Степану и дела не было до чужих дел, даже если они самым непосредственным образом затрагивали его личные перемещения, он всё же подозрительно легко скрывался от повального преследования. Негодование масс усугублялось ещё тем, что Колобродень не подозревал о ведомой в отношении его кампании.
Степановы тропы, как позже окрестили маршруты передвижения Колобродня, характеризовались нехарактерной остальным, и без того целиком отсутствующим среди городского ландшафта, тропам вычурной затейливостью и полным отсутствием даже намёков на прямолинейность. Часто приходилось по нескольку раз преодолевать зацикленный маршрут изрядной протяжённости следуя степановой тропой, которая после этого непременно упиралась в какую-нибудь серёдку, откуда тут же единовременно разбегалась в несколько противоположных сторон. Такие случайности позволяли многократно расширить ареол поиска, и ареол расширялся за счет привлечения свежих сил из среды добровольцев. Некоторые ответвления этих троп, являясь тупиковыми, приводили преследователей в диковинные места с заковыристой атмосферой. Этакие чудесные закутки, где никогда не ступала нога человека, смело звались заповедниками, по причине того, что в городе исключительно перпендикулярной топографии, в городе, безоговорочно подчиняющемся непререкаемым законам плоской геометрии, на территории густо населённого жилого массива, строго ограниченного и скрупулёзно распланированного, аномалиям, подобным степановским заповедникам, ни малейшего места не находилось, однако же их было не счесть, согласно проверенным данным. Казусы выявления подобных мест всегда сопровождались диким восторгом с редкими случаями эйфории на фоне неизменно-непроизвольных актов беспорядочного беснования, после чего, пережившее процесс так называемого одухотворения, возвращались нелепыми окольными путями, волоча за собой нечто несуразное, именуемое трофеями. После первых инцидентов, подобных этому, добровольные экспедиции стали происходить непрерывно, включая в свой состав всё население Малых Куширищ.
Несмотря на кажущуюся систематичность, каждая экспедиция, будь в ней сотня человек или один-единственный, начиналась совершенно спонтанно и происходила исключительно непредсказуемо. Никто из участников этих странных мероприятий никогда не возвращался без трофея. И каждый трофей оказывался уникальным, самобытным и сокровенным образчиком наметившихся культурно-исторических тенденций. И каждый из трофеев был на порядок ценнее всех остальных вместе взятых, а все остальные, вместе взятые в совокупности процессов и результатов, давали исчерпывающее, как казалось массам, понимание мироощущения Колобродня Кривостопого, притом, что Сепан Черезпеньколода для всех без исключения оставался абсолютно непознанным и непонятым.
Дальнейший сценарий городского жития развивался стремительно под воздействием нарастающего психоза с элементами буйного помешательства на почве необоснованных убеждений. На завершающем этапе бесплодных поисков, ставших напрочь бесцельными, все жители Малых Куширищ, от несознательного молокососа до маразматического старика, в конец изведённые пустой тратой времени, стали всё реже задумываться над своими поступками. Мало-помалу город начал полниться неадекватными личностями и нерациональными занятиями. В атмосфере кромешной истерии, массы всё ожесточённее предавались приступам тотальной паники. Самопроизвольно отрезанные от всего цивилизованного мира, обитатели Малых Куширищ оказались обречёнными на тот сомнительный финал, о котором нам с вами остаётся лишь догадываться, ибо весьма не к сроку подоспевшие элитные части войск быстрого реагирования на месте описанных событий обнаружили неописуемое опустошение при полном отсутствии как виновных, так и пострадавших. По окончании следственной экспертизы, в кропотливости и чистоплотности которой нет поводов для сомнений, вышеуказанный объект федерального значения был официально признан необитаемым и впредь непригодным для заселения.
Что же касается Колобродня, то он, вопреки титаническим усилиям тысяч мирных граждан, так и остался ненастигнутым и неопознанным. Последняя из легенд о Степане гласит: дескать, незадолго до апофеоза трагических событий, имевших место в данном повествовании, Колобродень Кривостопый покинул пыльный город Малые Куширищи по причине их крайней постылости и полнейшей исчерпанности, а, покинув, двинулся к бескрайним лесам непроходимой дремучести, тем, что простираются вплоть до самой Брянщины. Туда, где просторно разгуляться да самозабвенно поплутать.
Степан ещё только готовился устремить свой взор к далёким чащобам, а тамошние суровые лохмачи из отряда огулов-проклятунов уже задорно поджидали с распростёртыми ручищами, через раз потрясая пудовыми кулачищами. Шли, со знанием дела огибая вековые кряжистые пни, зыркая в укромные ложбинки, где иногда ещё таилось никому неведомое.