 |
В яме лежит заснеженное тело. «Видимо, спит», - подумал я и застегнул ширинку.
А масло всё брызгает, потрескивает, словно неясные очертания фронтовых передряг.
Топая по снегу, я замечал птиц, копошащихся под ногами. Они кричали: «Ура, лето пришло!» «Большевики опять берут Зимний», - услышал я за спиной.
И обернулся.
Обернувшись, я увидел белую комнату с белым потолком, полом и стенами, и даже воздух был белым, а в центре была чёрная клякса казуистических изречений милых граждан, которые сами не знают, чего они наворотили и от этого им здорово.
А вчера я гулял по закоулкам запредельных вселенных, по окраинам непонятных миров: встречал мёртвых, встречал живых, встречал что-то среднее, встречал и совсем мёртвых, и даже пару раз слишком живых. На лавочке, прибитой гвоздями к квадратному небу, сидели Любовь и Ненависть и спорили о чём-то, рядом в песочнице играло в разум Бытие. Тут же были и всадники, только странные какие-то: я так и не понял, что и куда они всаживают…
«А тому, в яме, наверное, холодно», - подумал я, и угрызения совести вернули меня в реальность. Я выключил газ. Ведь я свободен. Я один в этой заснеженной пустыне безмолвного отрицания праведных вещей. Надев противогаз, решил пойти погулять. А небо было таким же зелёным и слепым.