Статьи:

В массовом сознании жителей России, и в частности политических активистов, складывается несколько неверный, и даже вредный образ Украины как слабого государства с неустойчивой политической системой, раздираемого противоборством различных элит и подчинённых им партий, а также вечным противостоянием по линии «пророссийский» Восток – «национал-шовинистический» Запад. «Хорошие» малороссы (или малороссияне) страдают под гнётом «плохих» западенцев, устроивших на американские деньги «оранжевую» революцию и ввергнувших страну в хаос буржуазной свободы и парламентской демократии. Плюс «вы нам ещё за Севастополь ответите», плюс «вступите в НАТО – отключим газ». Эти негативные стереотипы внедрены и практикуются кремлёвской пропагандой, цинично эксплуатирующей ностальгию умирающей нации по былому имперскому величию. Когда российская оппозиция требует свободных выборов и вообще возвращения политических свобод, московская власть удобно кивает в сторону Украины, где правительственный кризис сменяет парламентский, досрочные выборы, кажется, проходят одни за другими, где (о, ужас!) побеждает тот, кто больше людей выведет на майдан. Где, наконец, прокажённый болезненный президент (не чета «нашему» розовощекому плюшевому) не может обуздать бойкую бабу-премьера. Получая все эти образы, отформатированные и откомментированные российским телевидением и прессой (особенно стараются, похоже, соревнуясь между собой в насаждении презрения к Украине, «Первый» и «Россия»), обыватель послушно делает выбор в пользу «сильной», «стабильной», «предсказуемой» власти Путина-Медведева. Пусть нет свободы и выборов – от них один бардак, зато мне регулярно перепадает с барского, нефтегазового, стола. Тем более, мы же не скатились до уровня Туркменистана. Не трудно догадаться, какой путь при соответствующей пропагандистской обработке выберет среднестатистический россиянин: туркменский - без свобод, но с обеспеченной нефтедолларами стабильностью, или украинский – со свободой, но без «нефти» и её благ. По крайней мере, я не верю в свободолюбие умирающей нации.


Некогда, до того как превратиться в скучного, на московском содержании, паяца, Дмитрий Корчинский читал смелые проповеди. Одна из них называлась «Экспорт свободы», если мне не изменяет память. Так вот то, что нам нужно, можно назвать «импорт» свободы. В том числе и из Украины.
Все, кто был на Украине, отмечают куда больший по сравнению с РФ уровень свободы и свобод. Об этом вам скажет и ангажированный нацбол, приехавший на Украину в поисках политического убежища, и рядовой обыватель среднего достатка, почему-то предпочитающий отдыхать в «их» Крыму, а не в «родных» Сочах, и предприниматель, знающий, сколько стоит чиновник и решение у него того или иного вопроса в одной и в другой стране. Самое удивительное, что при всём разгуле демократии на Украине нет терроризма, и никто не боится, что власть захватят экстремисты. Глядя на Украину, на пройденный ею путь, нужно честно и прямо признать – население России сильно наебали, когда под предлогом борьбы сначала с террористами, а теперь и экстремистами свернули все без исключения гражданские права и свободы, прописанные в Конституции. Пытливые умы даже могут усомниться, а не является ли рост экстремистских настроений не причиной, а следствием «закручивания гаек»? И не сама ли власть выпустила из бутылки джина терроризма, чтобы за одно с ним избавиться от надоевшей демократии и мешающегося под ногами гражданского общества? Впрочем, большинство россиян предпочитает не задумываться над этими вопросами. Иначе, им, конечно же, станет бесконечно стыдно. Правильные ответы-то знают все.

Но вернёмся к теме: Украина и Свобода – вот образы, которых нам не хватает. Нам – это здоровым русским людям - тем, кто хочет вернуть Крым, но кто понимает, что нельзя его отдавать в РФ Путина-Медведева, под их олимпийские прихоти и забавы.
Свободу в современном мире привыкли ассоциировать с Америкой, «американской мечтой» и американским же образом жизни. Америка, да, действительно была до поры до времени страной свободы, но США никогда не были государством Свободы. Пресловутая статуя Свободы – не более, чем искусный маяк, модернистская подделка под высокий римский стиль, как и Капитолий, гербовые орлы и прочие американские символы. Да, в Америку сначала ссылали и бежали сами все недовольные, буйные, свободолюбивые элементы со всей Европы. Но очень символично, что первыми североамериканскими поселенцами (не считая эпизода с викингами) были пуритане – крайне агрессивная секта ранних капиталистов, верующих в Богатство яко во Христа. Именно они и задавали тон государственного строительства новорождённой нации. Америка – Царство Капитала, а статуя Свободы подобно мифической Сирене зазывает путешественников сладким пением в паутину сна, очнувшись от которого вы обнаружите себя рабом вещей и комфорта, рабом зелёных денег и мирового банкирства.
Между тем у нас, русских, всегда под боком было государство Свободы. С исторической точки зрения его вернее назвать Степью - Великой Степью, Диким Полем. Но мы назовём его Украиной. На то есть причины. Дикое Поле – пограничье, нейтральная территория, ничейная земля, свободная от чьей бы то ни было власти – как это ни парадоксально звучит, досталось нам в наследство от тоталитарного монголо-татарского ига. Не знаю, насколько тоталитарной была сама Орда (если верить Гумилёву, то не более чем любое другое средневековое государство), но московским князьям и боярам нужна была именно такая «плохая» Орда, иго – чтобы тёмный работный люд знал своё место. Безопасность в обмен на свободу – знакомая технология, не правда ли? Монголы – номинальные угнетатели и по тем временам титульная нация – не особо утруждали себя ведением хозяйства, жили на спинах своих лошадей, да и вообще предпочитали более тёплые районы Средней и Малой Азии, на Руси появляясь изредка, набегами. За них на взаимовыгодных условиях функцию угнетателей выполняли региональные элиты. Лучше всех справлялись князь, бояре и митрополит Москвы, путём войн, подкупа, интриг, сумевшие добиться менеджмента над огромными, но большей частью трудоёмкими для жизни территориями. Затем они кинули тех, кто возвысил их над русскими людьми, фактически перестав делиться с Ордой тем, что отбирали у народа. Наивные монголы плюнули и растворились в бескрайних и необъятных просторах породившей их Степи, оставив нам помимо денег, воинственного клича «ура!» и мата ещё и окраины своих бывших пастбищ. Казалось бы, иго сбросили, Русь отстояли, пора и к состоянию нормального европейского государства, каким была в своё время Киевская Русь, возвращаться. Но государство и экономика по принципу «безопасность в обмен на свободу» работали уже на полную мощность, создавая пресловутую «тюрьму народов». То, что мы привыкли называть Россией, правильнее было бы называть Московией (Московским царством, Московской империей, Московской советской федеративной социалистической республикой, Московской Федерацией), ибо к полулегендарным россам, к Руси, светлой, изначальной, Киевской, эта северная провинция Золотой Орды имеет весьма посредственное отношение. Надо отдать должное нашим предкам: в ту пору людей, знающих цену своей свободы, было куда больше, чем сегодня. И бежали, милые, куда глаза глядят, да всё больше на Юг, в Степь. На окраины – уж лучше умереть в стычке с татарами, чем всю жизнь гнуть спину на московского царя и бояр. В то время у России было много таких окраин или Украин – от Черного моря, по низовьям Днестра и Буга, Днепра и Дона, Волги и Яика, к Енисею и Амуру до самого Тихого океана. Но Украина – первая. Единственная и незабываемая, как первая любовь. Земля у края – спорная, не то своя, не то чужая, от того более желанная. Пограничье, в котором теряются границы, а также законы, устои, государства, власть.
Но Украина не только лежит на благословенных плодородных землях, которые приняли первых несогласных, недовольных, бунтарей, стихийных противников московского режима. Ещё большее для нас значение имеет то, что украинская Степь, выкристаллизовавшаяся в образе Запорожской Сечи, единственная предприняла историческую попытку создать вольный строй, так сказать, анархическое государство, альтернативный проект крепостническому московскому государству. Украина всегда была Другой Россией. Такой же шанс создать Другую Россию был у Ермака, но он, простой русский человек, предпочёл подарить Сибирь царю, отказавшись от идеи создать за Уралом свою республику лихих людей, но это, как говорится, совсем другая история….
Украинцы такой возможностью дорожили – они-то знали сколь дорога свобода. Если даже бегло взглянуть на историю Украины, то окажется, что это всегда борьба за свободу, за право жить на своей земле по своей совести своим трудом. После ухода с исторической сцены империи Чингисхана южные границы Киевской Руси и смежные с ними обширные степи Северного Причерноморья остались бесхозными – лишь по-старинке кочевали ногайцы, и в Крыму заперлись остатки Орды. Сюда и устремились самые активные, вольнолюбивые, буйные элементы нации. Свободный человек брал столько земли, сколько мог обработать, хотя и выходил пахать с оружием. Разумеется, до плодородных земель и стихийно заселяющих их вольных хлебопашцев сразу нашлись охотники-паны. Литва и Польша, объединившиеся в мощное феодальное государство Речь Посполитую. Османская империя, к тому времени поработившая южных славян и угрожающая всей Европе от Варшавы до Мадрида. Московское царство, регулярно требующее выдачи беглых крепостных и посылающее карательные экспедиции.
В борьбе с этими угрозами сложилась особая, уникальная общность - казаки или, на украинский манер, козаки. Казаки снискали себе славу бесстрашных воинов (само слово «казак», возможно, половецкого происхождения и значит «страж», «воин»), отчаянных и дерзких. Они развивали стратегию активной обороны – лучшая защита – нападение, и в конечном итоге заставили соседей считаться с собой как с реальной военной (и политической) силой. В историческом развитии соседние государства – Польша и Россия - были вынуждены признать независимость и личную свободу казаков, взяв их на службу для охраны границ. Отряды казаков участвовали в общеевропейской Тридцатилетней войне, в польских походах на Москву, не раз высаживались на турецком побережье Чёрного моря и даже жгли Стамбул. История Украины фактически писалась деяниями запорожцев, там множество прекрасных, высоких и трагичных моментов, сравнимых разве что с героической эпохой римской республики. Казаки на набеги отвечали набегами, на карательные экспедиции – восстаниями, и принимали всё новых беглецов: с Дона выдачи нет – в такой поэтической форме до нас дошёл первый из законов казачьего братства. Сами себя казаки называли храбрыми рыцарями, Христолюбивым войском (не стоит забывать, что Вера в те славные времена занимала место идеологии). Историческим центром, колыбелью казачества как военно-политического образования стала Запорожская Сечь (от слова «засека» - укрепление, пост) – территория за днепровскими порогами, по образу и подобию которой казачество самоорганизовывалось на Дону, Яике, в Сибири. Казачье войско самоуправлялось, все должности были выборными и отвечали за своё правление перед общеказачьей Радой или Кругом, все казаки имели равные права и несли равные повинности. Не вдаваясь в подробности их вольного, полукочевого, одновременно весёлого и сурового быта (точно так же жили нацболы в Бункере), скажу то, ради чего весь этот рассказ затевался: казаки, Запорожская Сечь – вот тот образ, который должен нас привлекать, к которому мы должны обращаться. Другая Россия была, следовательно, она возможна. Примеры тому в истории есть. Один из значительных, тоже и не случайно пришедший с Украины – анархическая республика Махно. Так что нам врут, когда говорящие головы Кремля самоуверенно вещают: «Россия может быть только империей». Истинный смысл этой лжи таков: «Москва может быть лишь эффективной тюрьмой народа». И именно тюрьмой одного – русского – народа, а не абстрактных «народов» как в определении бессмертного классика.
По улицам московских городов, даже там, где казачества никогда не было, бродят ряженые, кто во что горазд, в портупеях и с лампасами, бородатые и каракулевые – не верьте им, это не казаки. Всё, на что они способны: охранять дачи, подсоблять ментам и подобострастно аплодировать губернатору на региональных съездах «Единой России», позвякивая оловянными медальками. Причём каждый второй в этой тусовке - есаул, а атаман - каждый четвёртый, кто может заплатить за выпивку остальным троим. В лучшем случае - это из кружка исторической реконструкции – с ними хоть побалакать можно. Пассионарии среди них встречаются редко и по ошибке, их сразу видно. Казачество в традиционной форме могло стать силой в хаосе начала 90-х: Приднестровье, Абхазия, Карабах, Чечня – эти конфликты давали толчок к развитию и возрождению. Но нация, зажатая в мёртвой хватке государственной машины, так ничего и не родила.
Гетман Богдан Хмельницкий совершил роковую ошибку, призвав в борьбе с поляками на помощь Москву и присоединив Левобережье к Московии. В итоге она поглотила всю Украину. Об этом надо помнить русским на Украине и умеренной национал-патриотической оппозиции в самой России, об этом надо помнить русскому населению Приднестровья, Прибалтики и Крыма – боритесь за свои права, за автономию, за независимость – но никакого соглашательства и потакания курсу Москвы. Сожрёт всё!