 Максим Громов |
Безумно рада за них – они выдержали тяжелые и страшные вещи, но вышли не сломленными и раздавленными людьми, а закаленными бойцами. Всем, кто еще находится в плену у мертвецов, желаю пройти испытания столь же достойно и поскорее выйти на свободу (хотя иногда эти вещи противоречат друг другу).
Я плохо знаю Олега и Кирилла, а с Максом мы подельники не по одному делу, в частности по захвату поезда «Москва-Калининград». Мы долго жили на одной территории – в бункере на Фрунзенской. Железный человек. Был им и остался.
Спустя несколько часов после того, как он прилетел из Уфы, в день его освобождения, мы сидели и общались. Водку пили, конечно, – традиция. Чем дольше он говорил, тем сильнее меня засасывало в воронку истории. Очень тихо и спокойно он говорил о страшных пытках и о моральном давлении, о людях-зверях в милицейской форме, о Боге и истории. Он видел то, чего не видели мы – в тюрьме некуда смотреть и он смотрел в историю и в будущее. Сгусток энергетики. Одиночные камеры и «музыкальная шкатулка», «ласточка» и избиения до полусмерти – «Я знаю, что своими дубинками они прокладывают нам дорогу в рай».
пресс-конференция освободившихся национал-большевиков. Москва. 03.08.2007
Это месть – месть за поруганного Вову, за выброшенный портрет, месть за то, что не сломался, за то, что есть люди со стальным стержнем внутри, за то, у них его нет.
Это и не месть – это система. Потому что так ломают почти всех, кто в нее попадает, раздавливают, унижают. Чтобы не было людей выше этих пресмыкающихся. «Развязав этой системе руки один раз, невозможно остановиться», - Макс прав – они уже не могут это удержать, - «если бы там поставили крематории – они бы жгли с радостью».
Взгляд, устремленный вдаль – «Там очень сильно испортил зрение – смотреть получается только вблизи, на стены камеры. Когда появлялось сквозь узкие щели солнце – все смотрели на него. Пускай ожог сетчатки, но это единственное, на что приятно смотреть».
«Если надо будет – и 10, и 50 лет отсижу. Видеть ваши лица, чувствовать эти сердца – ради этого стоит все это пройти».
Сегодня была пресс-конференция. Народу мало было, но я словила такое ощущение, что чем дольше ребята говорили – тем сильнее сгущался метафизический туман в зале. Чувствовалось, что все в него засосало – не было слышно обычных разговоров. Я вдруг поняла – а он ведь не ходит – он парит над землей. Сантиметрах в двух. Чтобы никто не заметил.
