Статьи:

Ползучая гражданская война в Дагестане тянется уже так давно, что для обывателя из России она превратилась в обычный информационный фон. В 90-е сообщения СМИ о боях и диверсиях на Кавказе воспринимались настороженно, с испугом, но и с некоторой долей интереса. За ними следили. Пострадавшим сопереживали. Сейчас же это не интересует уже никого. Или почти никого.
“Ну вот, взорвали кого-то в Махачкале. Опять”, - мелькнёт в голове у среднестатистического гражданина России, когда он услышит в новостях об убийстве боевиками, скажем, начальника райотдела милиции, главы районной администрации или какого-нибудь республиканского министра. После чего телезритель стопроцентно переключает канал.
То, что война стала ползучей и бесконечной - факт. То, что в ней не может быть однозначного победителя и проигравшего – тоже факт. И это трагично. Поэтому можно констатировать – на карте России уже года три как появился свой маленький Афганистан.
Пару недель назад новостные каналы облетели известные кадры: в центре Махачкалы из окна квартиры боевик ожесточённо поливает окрестности из автомата. Это был один из эпизодов боевой операции дагестанских силовиков против одной из ваххабитских диверсионной групп, действовавших в столице республики.
А началось всё вечером 10 января, когда несколько кварталов по этому проспекту были заблокированы милицией. Одновременно началась попытка эвакуации жителей из одноподъездного дома №12, располагающегося прямо напротив мебельного салона “Аризона”. Именно попытка, так как всех эвакуировать не удалось, поскольку ваххабиты, поняв, что обнаружены, открыли огонь по всему, что двигалось во дворе. Людей, проживающих выше заблокированной милиционерами квартиры с боевиками на 10-м этаже (всего в доме 12 этажей), загнали на последний этаж и на крышу. Там они просидели сутки, пока шёл бой. У знакомого моего друга на крыше оказалась мать, которая проживала в этом доме. Он постоянно весь период боя созванивался с ней по мобильнику, дабы знать, что её еще не убили.
Одновременно с этим, вечером того же дня, был блокирован жилой дом № 30«А» по проспекту Имама Шамиля (бывший проспект Калинина), в одной из квартир которого, по оперативной информации, тоже засели боевики. Жильцы были эвакуированы, спецназ рассредоточился по окрестностям и приготовился к штурму, во двор въехал БТР и направил дуло КПВ на окна “нехорошей квартиры”.
Боевикам предложили сдаться, однако ответа не последовало. Тогда спецназ решил подорвать дверь в квартиру. Со второй попытки это сделать удалось. Толпившиеся всю ночь за оцеплением жители слышали два громких взрыва. Но когда правоохранители, наконец, проникли в квартиру, то убедились, что все их усилия были напрасны. Квартира была пуста. Ни одного боевика, ни живого, ни мёртвого, там обнаружить не удалось. Правда, если верить официальным сообщениям, в квартире нашли большое количество взрывчатки и боеприпасов.
Силовики остались в недоумении: то ли боевики, заранее предупреждённые кем-то о готовящемся штурме, предпочли тихо смыться, то ли они просто перебазировались в дом на проспекте Гамидова и решили принять там “смерть шахидов”.
Тем временем штурм квартиры дома №12 продолжался. Окна квартиры были освещены мощными прожекторами, по ним вели непрерывный огонь. Однако боевики, коих было четверо, ожесточённо отстреливались.
Тогда милиционеры проникли в квартиру, расположенную прямо над осаждённой, проделали в полу дырки и попытались забросать боевиков гранатами. Однако ваххабиты хаотично стреляли в потолок, и попытка уничтожить их таким образом была сорвана. Силовики попытались даже выкурить боевиков из квартиры газом, однако они благополучно пережили и эту атаку: им удалось укрыться в ванной комнате и туалете. Короче говоря, завет президента Путина по уничтожению террористов в сортирах выполнен не был.
Боевики были только перебиты днём 11 января. Министр внутренних дел Дагестана генерал-лейтенант Адильгерей Магомедтагиров заявил, что среди уничтоженных боевиков был и находящийся в Федеральном розыске Шамиль Гасанов.
Напомню, что в августе 2006 г. после штурма дома режиссёра Кумыкского театра Зубаила Хиясова на Харьковской улице, 37, Адильгерей Магомедтагиров заявлял, что, по его данным, "после уничтожения Меликова в Махачкале осталась бандгруппа под руководством Шамиля Гасанова численностью пять человек". Видимо, именно эта группа и была блокирована на проспекте Гамидова.
Стоит добавить, что тогда, в августе 2006 г., помимо Меликова в перестрелке был убит и сам хозяин дома Хиясов. Сначала силовики полагали, что сей почтенный муж находится у боевиков в заложниках, однако режиссёр Кумыкского театра, которому тогда было в районе 70-ти лет, сам ожесточённо отстреливался из автомата и на все предложения сдаться отвечал криком: “Аллах Акбар!” и автоматными очередями. А ведь в советские 80-е годы будущий режиссёр театра и, по совместительству, сторонник идей джихада, какое-то время занимал пост замминистра культуры ДАССР.
Видимо, январская боевая операция в Махачкале стала не только ответом дагестанских правоохранителей на несколько убийств своих сотрудников боевиками в предновогодние дни, но и, своего рода, демонстрацией своей профпригодности перед глазами замминистра МВД РФ Аркадия Еделева. Как раз накануне он приехал в Дагестан во главе делегации из центрального аппарата МВД РФ. Демонстрация, очевидно, прошла успешно, так как зам Нургалиева оценил в СМИ действия МВД Дагестана и лично министра Магомедтагирова за 2006 год на “отлично”.
Эти события в Махачкале среди простого народа никаких особых эмоций не вызвали. Все настолько привыкли к бесконечным взрывам, боям и терактам, что почти перестали обращать на них внимание. На одной улице шёл бой, а на другой люди занимались повседневными делами. Когда 11 января я ехал в маршрутке по направлению к дому, то, попав в большую пробку, образовавшуюся из-за милицейского оцепления, заметил, что пассажиры относятся ко всему безразлично. И к почти часовому стоянию в нескольких кварталах от того места, где ещё идёт бой, и к проезжавшим по улице омоновским “Уралам” и БТРам с бойцами на броне. К подобным вещам привыкли.
На бравурные репортажи официозных СМИ об очередной победе силовиков над террористами большинство дагестанцев реагирует саркастически, а кое-кто и раздражённо.
“Опять инсценировку менты устроили”, - как нечто само собой разумеющееся, сказала одна женщина средних лет, когда услышала о событиях на улице Гамидова. Понимай, как хочешь. Я, конечно, далёк от мысли, что одни сотрудники милиции, одевшись боевиками, стреляли из окон квартиры, а другие пытались их оттуда выбить, но отношение местного населения к происходящим событиям заставляет задуматься.
Во всяком случае, в народе твёрдо убеждены: когда СМИ сообщают о чудесном исчезновении из какого-нибудь уже осаждённого дома группы ваххабитских боевиков, то это означает лишь одно – они дали милиционерам взятку.
В такую версию, в принципе, поверить несложно. О коррупции дагестанских правоохранителей ходят легенды. Так, например, один сотрудник ДПС, не выдержавший циничной пиар-кампании “по борьбе с коррупцией в рядах дагестанской милиции” написал в местную оппозиционную газету “Черновик” письмо, в котором честно и открыто рассказал о нравах, царящих в ДПС. Письмо напечатали, однако редакция, во избежание возможных судебных преследований, изъяла из письма все фамилии и должности лиц, которых автор обвинял во взяточничестве. Если верить этому разоблачению, то получается, что устройство на службу в ДПС на любой пост в черте Махачкалы стоит 4 тысячи долларов. От 7 до 10 тысячи долларов стоит служба на посту на Федеральной трассе, так как там более благодатная почва для мздоимства. Помимо этого, каждый пост ДПС ежемесячно выплачивает некоему высокопоставленному начальнику 100 тысяч рублей в виде дани. Помимо этого, рядовым сотрудниками ДПС вменено в обязанность за свои деньги покупать стройматериалы и возить их на многочисленные стройки дворцов высших чинов из ДПС. Причём, чинов много, и дворец у каждого не один. Чтобы отмазаться от прокуратуры жертвам, попавшим под жернов пиар-кампании по искоренению коррупции (напомню, были арестованы два ДПСника: один взял у водителя взятку в сто рублей, другой - триста), придётся выложить по 4-5 тысяч долларов. Все эти факты были опубликованы в прессе, однако большого переполоха не вызвали. Люди и так всё это давно знают.
Вполне естественно, что в таких условиях ваххабиты пополняют свои ряды и восполняют потери достаточно легко. Социальное недовольство, хоть и немного утихшее после отставки главы Госсовета Магомед-Али Магомедова, в Дагестане есть. И это факт. Одни недовольные едут в Россию, где устройство на работу пока ещё не сопряжено с таким циничным вымогательством взяток, другие идут в диверсионное подполье.
Ваххабиты и не думают складывать оружие. По неподтверждённым данным, дагестанские боевики, которые всегда надеялись на помощь чеченских братьев по вере, согласились на главное их условие: после гипотетической победы дать им коридор севернее Махачкалы, который бы связывал Чечню с Каспийским морем. Идея выхода к Каспию, кстати, бродит в Чечне не первый год. Аналогичные пожелания - де-факто, территориальные претензии к Дагестану – прошлым летом озвучивал глава Госсовета Чечни, лицо вполне официальное.
Что это будет означать на практике, пояснять, думаю, не стоит. Рассечённый на две части Дагестан сократиться территориально почти вдвое. Ведь понятно, что северная его часть будет очень быстро поглощена Чечней.
А на южную часть есть свой претендент - Азербайджан. Речь идёт о Дербенте и его окрестностях. Смирившись с потерей Карабаха, Баку теперь простирает взоры на север. Древний Дербент, основанный персами, имеет значительную азербайджанскую диаспору, которая, по мысли азербайджанских геополитиков, должна стать той силой, которая со временем сможет оторвать город от России. Культурная экспансия идёт уже сейчас. Хотя Дербент и раньше был скорее восточным, персидским городом, нежели дагестанским. Как говорил мне представитель дагестанской диаспоры, проживающей в Азербайджане, идея отторжения Дербента от Дагестана и России в азербайджанском обществе и в правительственных кругах обсуждается вполне серьёзно.
Следует обратить внимание на ещё одну крайне опасную тенденцию - возникновение в республике в самое последнее время второго с начала 90-х годов цикла призывов к государственной независимости. Призывы содержатся в публичных выступлениях представителей самых оголтелых кругов местной этнократической интеллигенции. Причём с использованием для оправдания таких призывов лживой агрессивной пропаганды путинского режима против русского оппозиционного движения. Власть-то рассчитывала этим потрафить нерусским этническим элитам и сплотить их вокруг Кремля. Но вышло, скорее, наоборот. Этнократы всерьёз поверили, или сделали вид, что поверили, в угрозу “русского фашизма”. И задним числом решили, что от такого государства можно в перспективе и отделиться. Дело, конечно, не только в этой угрозе, но и в том, что местные власти не видят в путинской России никакой силы. И не особо верят в её историческую жизнеспособность.
Такие голоса раздаются, в основном, со стороны представителей аварской правящей элиты. Я не очень верю в то, что их разделяет президент Дагестана Муху Алиев (аварец по национальности), но то, что подобные мысли бродят в умах симптоматично.
Кроме того, часть дагестанской этнократии опасается возможного укрупнения регионов. Это действительно серьёзная угроза для дагестанской правящей элиты! Ведь теоретически это грозит потерей возможности огромных безнаказанных хищений бюджетных средств, если исчезнет право бесконтрольно распоряжаться федеральными трансфертами. Или же нужно будет платить дополнительные “откаты” промежуточному звену чиновников в руководстве укрупнённого региона. Доходы уменьшатся. Чтобы этого не произошло, нужно запустить компанию шантажа федерального центра. А часть населения, особенно в столице Дагестана, уже уверовала, что живёт и способно жить чуть ли не в независимом государстве. Поэтому поначалу может и поддержать такие призывы. Особенно, если они раздадутся после очередного пафосного судилища над “русскими нацистами”, которое будут обильно смаковать центральные телеканалы.
Любопытно, что зазвучали такие голоса аккурат с очередной попыткой Евросоюза отторгнуть Косово от Сербии не только де-факто, но и де-юре. Очевидно, определённым силам во властных структурах Дагестана очень хочется провести параллели с родной республикой.
К сожалению, все эти мрачные опасения вполне могут стать реальностью. Ибо существующая российская власть на Кавказе давно уже не воспринимается всерьёз.