В августе 2004-го, сразу после акции в Минздраве, Кирилл пришёл в НБП. Партийный стаж до ареста - четыре месяца, затем - однадцать месяцев в тюрьме.
Из массы положительных качеств Кирилла я бы выделила ответственность (если за что-то берётся - доведёт до конца) и спокойную уверенность в себе и своих действиях. В декабре 2004-го, в дни проведения V съезда НБП, его распределили в группу наружного наблюдения. На улице был неслабый мороз, некоторые нацболы из "наружки" во второй день работы расслабились: они сидели в тёплом зале и слушали выступления. Почти все, кроме Кирилла. Он продолжал стоять у входа в здание и делать обходы дворов. Тогда я поняла, насколько серьезно он относится ко всему, что делает.
Когда Кирилл шёл 14 декабря в приемную Администрации президента, он был уверен, что его закроют, что он потеряет работу (мерчендайзер в приличной фирме), учёбу в институте (специальность "финансы и кредит") и, вообще, статус "добропорядочного гражданина". "Я знал на что иду. Меня не удивляет ни абсурдное обвинение, ни суд. Я знал, что так будет". Я пишу Кириллу письма в тюрьму. По идее, я должна его поддерживать, а получается наоборот: "У меня всё хорошо и ровно. Мне ничего не надо. Надоело, конечно, сидеть на одном месте, с нетерпением жду приговора…"
Кирилл - очень обаятельный парень, бесконфликтный и добрый. Его поддерживают не только нацболы, но и друзья из института, с работы. Его начальник ездит к нему на суд.
30 сентября Кириллу исполнилось 20 лет. Мне нечего желать тебе, товарищ, кроме Свободы, всё остальное у тебя есть: сила, терпение, обаяние.
"У меня всё нормально, как в тюрьме. Собственно, к этому всё и шло. За все время, пока сижу, ни разу не усомнился ни в Партии, ни в правоте своих действий. Да, Смерть!"