НБП-ИНФО 2003
| Генеральная Линия №76 |
| ЛИМОНКА №279 |
|
||
| Второе августа | ||
| "…Целуйте своего царя в жопу!" - раздаётся
сверху. Слышится звон стекла, на асфальт падает какая-то картина в рамке.
Подбегаю, смотрю: портрет. Путин смотрит удивленно и чуть испуганно куда-то
вверх. Подбираю портрет и не целую, конечно, а мну, рву, топчу его, суку!
Из окон размахивают флагами, кричат: "Льготы - народу, чиновники -
уроды!" Кричим и мы. 2 августа 2004 года. День десантника. Еще - внеочередное заседание ГосДумы о принятии закона о "монетизации" льгот. В парках и фонтанах пьют и дерутся вэдэвэшники; депутаты закрыли свои свиные глазки и дремлют, периодически голосуя "за". Возле Карла Маркса народ бунтует и кидает грязью и гавном в Жириновского. А в это время в министерстве Здравоохранения и соцразвития… …"Мы ненавидим правительство!" - хор голосов разносится далеко по улице. Оторопевшие прохожие внимают нашему шоу. Останавливается троллейбус, перегораживая улицу, из открытых окон высовываются люди, размахивают руками, кричат. Мимо бегают растерянные усатые дядьки с пивными животами и пожилые тётки - это работники министерства. Летят листовки, журналисты щелкают своими аппаратами. Менты приезжают довольно быстро, но "занимают выжидательную позицию", как потом скажут в репортаже. Правильно: никто никого не бьёт, ничего не ломают, кричат только громко, да еще из окон министерства почему-то… В общем, все, как у белых людей. Через некоторое время нас, внешнюю группу, спокойно задерживают и везут в отделение. Размещают в учебном классе ментовки; мы разговариваем, смеёмся, вспоминая особо забавные моменты акции, отзваниваем товарищам. Но вскоре… В коридоре раздается топот берцев, мат, удары и сдавленные стоны. Стоять! Лицом к стене! Ноги раздвинуть! На! На! На! Ха-ха-ха! - истеричный хохот омоновцев. Нас тоже выводят в коридор, но практически не бьют, так как нас задержал не омон, а обычная милиция. Что бы кто не говорил, но обычные менты все-таки не такие отморозки, как омон… Оказывается к тому же, что эти - только из Чечни. Хотя кто их знает, они все "только из Чечни" - как отмазка от своего безмозглого садизма. Один из них решил доебаться до меня, и между нами произошел следующий диалог, начавшийся с удара по почкам: "Ты ваще бля кто такой?" "Студент педвуза" "Педагог!? И чему ты детей учить будешь?" "Как чему? Информатике…" "Какой еще информатике!?" "Ну как… Например, языки программирования…" "Чего?" "Ну, там, например, Бэйсик, Паскаль, Си плюс-плюс…" Озадаченный омоновец затих. …Бьют за углом, поэтому мы их не видим, только слышим, но и этого достаточно. "Фамилия?" "Тишин" "Тишин?!? Сын?" И - вообще полный пиздец. Когда они написали рапорты и укатили, видел спину Макса Громова. Осталось впечатление, что он упал спиной на какую-то раскалённую решётку. Кстати, о рапортах. Достаточно забавно: всех омоновцев усадили за парты в учебном классе, том самом, где до этого находились мы. Сначала менты пытаются им объяснить, что и как надо писать. Разгоряченные "сражением", добры молодцы морщат лбы, вспоминая, с какого конца обычно пишет шариковая ручка. Но потом, милиционер, махнув на них рукой, пишет рапорт сам и даёт его как образец капитану омона, тот диктует. И все равно, как позже выяснилось, эти супермэны ухитрились перепутать кто адрес министерства, кто текущую дату, а кто и собственную фамилию, написав по ошибке ту, что сказал старший для примера. В это время подъехала фээсбуха, убоп и хрен-их-там-знает-кто-еще. В итоге отделение оказалось наполнено всякого рода подозрительными типАми в форме, в штатском, с барсетками и без, в черных очках и без, в пиджаках, трениках, в общем, в натуре, хрен знает что. Всех начали водить на допросы. Меня допрашивал какой-то хмурый тип, маявшийся то ли с бодунищща, то ли с ломки. Вопросы, которые он задавал, соответствовали его состоянию. Я валил все на левого петю, в общем, гнал пургу. Видимо, это доконало моего горе-следака и он меня отправил на три буквы в обезьянник. По дороге я познакомился с несколькими нацболами из регионов и толстым фээсбэшником, который меня сразу попытался завербовать. Сказав, что мне надо подумать, я уклонился от его предложения и все-таки добрался до обезьянника. Туда вовсю ломился какой-то пьяный мужик, а дежурный его не пускал. Мужик орал: "Да я с Петровки, открывай!", а дежурный ему говорил: "Иди на хуй!" К тому времени приехала скорая, вызванная милицией по требованию пострадавших от омона нацболов. Скорая зафиксировала побои, дала обезболивающее и укатила. Привели с допроса совсем никакого Ежова. "Фээсбэ совсем озверело" - сказал он. Мы решили, что больше на допросы по одному ходить не будем, и когда в обезьянник заглянула очередная харя, ему так и заявили, что больше никто никуда не пойдет. Фээсбэшник начал залупаться, но его погнали из обезьянника. Вскоре нас, внешнюю группу, повезли в суд и через некоторое время мы были на свободе с выписанными штрафами. А остальные… Остальные остались там. Были и допросы, и дальнейшие избиения, и травля газом. Через некоторое время всех, кроме Григория (его арестовали первым), приговорив к штрафам, отпустили. Но, спустя несколько часов, опять арестовали, ворвавшись в квартиры и не предъявив никаких ордеров. Делайте выводы, кто сделал заказ на эти аресты, если рубоп и фээсбэ вели себя столь нагло. Потом было "следствие", "суд", Сташина, Циркун и реальные сроки в лагерях. Но это было после. Второго августа над Москвой садилось кровавое солнце, и пьяные тела спящих десантников в парке Культуры и отдыха в закатном свете казались олицетворением вновь обманутого русского народа. |
||
|
А. Окновъ |
| |
|
|
|
www@nbp.nad.ru НБП-ИНФО 2003 |