В мае 2002 у Нижегородского отделения НБП возникли проблемы то ли с гоп-скинами, то ли с какими-то фанатами футбольной сборной детского сада "Солнышко". Точно уже не помню, мало ли есть идиотов на белом свете, увивающихся за модой и еще не научившихся думать своей головой. Тем паче на стычки с нацболами оппонентов явно подначивали конторские служки. Не хорошо, конечно, но приходилось от открытого столкновения, от драк увиливать. Поколение "сормовских" пришедших целой ватагой в отделение весной-летом 2001 постепенно сходило на нет, под предлогом сильного крена партии влево, а пришедшие им на смену "ленинские" - еще не имплантировались в партийное тело как следует. С целью сплотить состав и подготовить людей к грядущим боям, создать, по сути, дееспособный боевой отряд, мы возобновили тренировки по физподготовке. Вести их должны были я, и в мое отсутствие Андрюха "Смерть". На первой тренировке нас было двое.
Разгоряченные и мокрые от пота после занятий, мы сидели на берегу Оки и обсуждали бойцов, говорили о ближайшем будущем отделения. Помню, тогда Андрей возложил особые надежды на Девяткина-младшего и братьев Багановых. Они и оправдали все ожидания…
Десять - двадцать человек под руководством "Смерти", укрепляли свои тела, свой дух. Отрабатывая удары на изнуряющей жаре, отжимаясь под проливным дождем, куная в грязь лицо вчерашнего кумира, смотрящего с маек и балахонов, перешедших в разряд спортивной робы. В течение следующего года, наблюдая, как быстро взрослели наши "ленинские", я восхищался замесом дворового и партийного воспитания - с малолетства привитые понятия о чести, о дружбе нерушимо увязывались с любовью к Родине, с болью за ее нынешнее состояние.
"Штурмовики "Смерти"" - как называли их сперва с иронией, а затем с уважением - стали незримым центром отделения. Их сплоченность, их исполнительность и надежность характеризовали уже всех нас, всем приходилось подтягиваться под этот новый формат нижегородского национал-большевика. Любой выезд, любая массовая акция на месте проходили слаженно, без сбоев и были многолюдны именно благодаря тому настрою, что передавалось от этих ребят. В июне 2003 Антон Баганов ушел в армию, а его брат Максим все больше и больше стал проявлять свои лидерские качества. Уже к осени все считали его полноправным андрюхиным замом. Я знал, что он отлично может организовать людей на любое партийное дело. При этом я ни разу не слышал, что бы он строил людей повышая голос. Его спокойствие, поглощавшее в эти моменты его отмороженность.
С точностью до наоборот он менялся по отношению к врагам. Врагам Родины, Партии и своим личным. Как-то на расклейке листовок, ему и еще двоим нацболам встретился подвыпивший любитель похамить. Лишь одна скабрезность в отношении НБП успела слететь с его языка - Максим зарядил уроду в табло. После удара говорун уже не поднялся, Максу же месяц пришлось проходить со сломанным мизинцем. Хоть этот случай и приводился на собрании в пример того, как не надо клеить листовки, понятно, что сама стычка положительно отразилась на моральном состоянии личного состава.
Нижегородское отделение, после ареста 14 декабря 2004 года восьмерых активистов, потеряло не восемь человек (семь из которых, к слову, были членами бригады "Смерти"). Наше отделение на какое-то время потеряло свое лицо, но в то же время его обрела вся Партия. Так мы становимся единым целым.
Я спокоен как ты, Макс, за всех кто сейчас томится по путинским тюрьмам. Я хохочу, как Лешка Соловьев, над упреками в адрес Партии, звучащими из уст придворных борзописцев. И я буду с холодной рассудительностью Юлиана и Ленкиным цинизмам удалять клещами зубы всем врагам моей Родины. Как скажет Партия. Как велит революция.