Последние провалы российской политики на постсоветском пространстве обычно объясняются с двух противоположных точек зрения. Одна группа политологов говорит об отсутствии у Кремля сконцентрированной воли, необходимой для решения стратегических задач, стоящих перед государством. Другие аналитики утверждают, что Москва сегодня пытается проводить неоимперскую политику, но не имеет для ее успешной реализации достаточного количества интеллектуальных и силовых ресурсов. Общее в этих оценках – признание слабости руководства России перед лицом современных внешнеполитических вызовов. Различие же состоит в том, что первая группа аналитиков призывает Кремль к большей активности, а вторая рекомендует отказаться от «неоимперских» амбиций.
Несмотря на политические расхождения, для обозначенных позиций характерен демонстративный прагматизм. Политологи-государственники считают, что в отношениях с бывшими советскими республиками необходимо максимально эффективно использовать их зависимость от природных ресурсов РФ. Например, в случае обострения ситуации прибегать к шантажу при помощи газа, электричества и т.д…. Либералы также предлагают отказаться от «сентиментов», но с целью установления на пространстве СНГ так называемых цивилизованных отношений. Подразумевается, что связи Росси с ближайшими соседями должны зависеть исключительно от экономических интересов. Геополитические расчеты, военные союзы и тем более общность исторической судьбы по этой логике являются второстепенными и третьестепенными факторами.
По сути весь этот нарочитый прагматизм есть следствие типично российского стремления быть правовернее папы римского. Декларируемый и во многом реальный идеализм советской эпохи быстро сменился грубым цинизмом. Причем зараженными им оказываются люди самой различной политической ориентации. Очевидно, российские общественные деятели наивно полагают, что, отбросив идеалистические соображения, они становятся адекватными духу современности. Между тем, самое прагматичное в мире государство – Соединенные Штаты в действительности глубоко идеалистично. Было бы совершенно неверно думать, что за агрессивностью и бесчисленными преступлениями Вашингтона стоят только финансовые интересы корпораций. Руководители США (особенно нынешние) искренне верят в мессианскую роль своей страны в истории человечества. Протестантские фанатики, принимавшие активное участие в создании этого государства, не утратили влияние и сейчас. Поэтому помимо прагматического расчета лидеры США часто имеют в виду еще и религиозный фактор. Можно сколько угодно издеваться над примитивизмом и выхолощенностью американской религиозности, однако отрицать ее влияние на политику не стоит. В данном случае мистицизм выступает как необходимое дополнение к каннибалистским действиям Соединенных Штатов по отношению к остальному миру. До чистого, не имеющего внутреннего оправдания насилия, еще не успела дойти ни одна социальная система.
В отличие от США, имеющих глобальную цель абсолютного мирового господства, Россия начала ХХI века проводит политику периферийной державы. Окончательный отказ Москвы от борьбы за евразийское пространство объясняется нежеланием и неспособностью Кремля предложить народам какой-либо приемлемый проект интеграции. По настоящему прагматичным подходом к соседям был бы поиск возможности их объединения вокруг России как потенциальной базы для противостояния однополярному миру. В рамках же устанавливающейся глобалистской системы российские перспективы не многим лучше украинских, если, конечно, РФ не постигнет судьба Югославии. Увы, прагматизм в современной России понимается прямо противоположным образом. Политически эффективным признается социал-дарвинистское отношение к реальности, позволяющее достигать только краткосрочных и по большому счету эфемерных целей бюрократической и финансовой элиты. Именно такой «прагматизм» проявляет РФ по отношению к республикам СНГ. Отсутствие масштабных идеологических проектов коренным образом отличает Москву от не менее циничного Вашингтона. Вместо последовательной и жесткой политики, направленной на интеграцию постсоветского пространства, Россия занимается брутальным и хаотичным вмешательством во внутренние дела соседей. Результаты этой деятельности сегодня очевидны. После провальных для Кремля выборов в Абхазии и на Украине дезинтеграция СНГ похоже вступила в завершающую стадию. Свержение режима Акаева в Киргизии Москва уже восприняла как закономерность, которой бессмысленно сопротивляться.
Особого внимания заслуживает работа российских политтехнологов. Ситуация напоминает знаменитую политическую сатиру Грэма Грина «Наш человек в Гаване». Сюжет романа приблизительно выглядит так. Английская разведка вербует в свой штат далекого от политики человека (продавца пылесосов), который в силу материальной необходимости решает заняться фиктивным шпионажем. Достаточно долгое время он отправляет в Центр свою «информацию»: чертеж несуществующего военного объекта (копию чертежа пылесоса), донесения от вымышленных агентов, переписанные из ежедневных газет и тому подобную чепуху, не забывая систематически выбивать средства на «текущие расходы». В конце концов английская разведка узнает о махинациях своего «резидента», но вместо наказания вручает ему орден кавалера Британской империи. Центр боится, что, если ложь «резидента» станет известна другим ведомствам, репутация конторы будет безнадежно испорчена. Смысл истории в том, что если общество лживо, то оно лживо во всем.
Точно таким же фарсом является зарубежная деятельность российских политтехнологов. Насквозь прогнившее государство РФ не в состоянии добиться успехов даже при, казалось бы, благоприятных для себя условиях. Из последних примеров наиболее впечатляют события на Украине. Хотя «бархатная революция» предсказывалась еще задолго до «оранжевых» выступлений, бригады высокооплачиваемых московских пиарщиков не смогли предложить украинскому обществу никакой альтернативы, кроме прямолинейной агитации за кандидата от власти (позиция многих политтехнологов к тому же была крайне размытой). Поражение России было обусловлено тем, что ставка делалась на административные и финансовые ресурсы, т.е. на грубую силу, в то время как в сложившейся на Украине ситуации для победы необходимо было заручиться поддержкой народа. Для этого у Москвы были все возможности. Вместо прозападного Ющенко «оранжевую революцию» вполне мог бы возглавить прорусский лидер. Проблема в том, что российская власть патологически не доверяет народу, ненавидит и презирает его. Кремлевские чиновники, как наиболее кондовые представители бюрократического интернационала, могут договариваться только с себе подобными кучмами, шеварднадзе, бушами…. В этом смысле западный истеблишмент, еще сохраняющий остатки либеральной традиции, проявляет гораздо большую гибкость.
Отношение к «бархатным революциям» в республиках СНГ на сегодняшний день - один из главных вопросов, стоящих перед российской оппозицией. Перемены действительно происходят стремительно. Не успели утихнуть страсти вокруг Украины, как произошел государственный переворот в Киргизии. С точки зрения геополитики, идет очередной передел евразийского пространства, контроль над которым быстро теряет РФ. Главная опасность данного процесса заключается в возможном окружении нашей страны иностранными военными базами. Если это произойдет, то, в случае радикальных перемен в самой России, международный расклад сил будет крайне неблагоприятным.
Однако помимо геополитики есть такое понятие, как пассионарность. Именно ее пробуждение мы наблюдаем сейчас в народах, живущих рядом с Россией. После десятилетия политического сна и безволия люди объединяются, чтобы свергнуть ненавистную номенклатуру, паразитирующую на живой истории. Для настоящего революционера это должно быть существеннее, чем важные, но все же абстрактные геополитические схемы. Ведь на самом деле ни украинцы, ни грузины, ни любой другой народ не желает иметь на своей территории иностранные войска. На подобные соглашения идут только бюрократические элиты, власть и уверенность которых как раз и ослабляют «бархатные революции», происходящие в СНГ. В конечном итоге все зависит от того, насколько еще силен ген пассионарности в русских. Если в ближайшее время он себя не проявит, то и сожалеть об утрате Евразии не стоит.