Моим первым родителем, точнее родительницей, которая пришла ко мне спасать своего сына от национал-большевизма, была мама Раймонда Крумголда (тов.Рамиреса). «Раймонд – замечательный мальчик, талантливый, – сообщила мне мама. – Он мечтает поступать в Литературный институт в Москве. Что у него может быть общего с этими воинственными подростками, которые орут на ваших митингах и попадают в полицию? У них нет никаких перспектив в нормальной жизни, вот они и идут к вам в партию. А Раймонд – другой, он уже в два с половиной года свободно читал…». У меня еще не было опыта общения с родителями партийцев, я едва не вспылил, но вовремя одернул себя. «Я тоже талантливый, хотя читать научился только в четыре года, – сказал я. – Я мог зарабатывать – и зарабатывал! – большие деньги, но выбрал более интересную и честную жизнь… И таких людей в Партии много, вам они кажутся орущими подростками, потому что на митингах мы обычно громко скандируем свои лозунги и в такие моменты нас снимают фотографы и телеоператоры, но среди этих орущих подростков есть люди, которые, например, закончили физмат-школу с золотой медалью... Ваш Раймонд не одинок, в Партии полно талантов, где он еще найдет такую талантливую компанию…». Мама неуверенно возражала, я продолжал настаивать на том, что НБП – соцветие талантов. Лимонова она читала, про Курехина что-то слышала, в общем, постепенно она стала кивать, соглашаться. «Вот видите, какие у вас яркие, смелые, талантливые люди, – подвела она итог первых двадцати минут беседы, – а Раймонд – он не такой. Он трусоватый и, честно говоря, не очень сообразительный, он сломается на первом же допросе и всех сдаст. Зачем вам такие неудачники в партии? Мой совет – гоните его!». Она решила ударить с другой стороны. Вместо юного дарования Раймонда, которого надо спасать от банды невежественных подростков, возник Раймонд-предатель, от которого надо спасать прекрасную Партию. Внутренне я уже хохотал над потугами мамы, но сделал вид, что страшно возмущен и громко вступился за репутацию товарища Рамиреса…
Эта беседа состоялась в 1999 году или в начале 2000-го, а в ноябре 2002 года Раймонд вместе с Артуром Петровым (Будулаем) и Ольгой Морозовой был арестован за покушение на государственный строй Латвии. Шесть месяцев тюрьмы не только не сломили его, но и не особенно повлияли на его характер (едва обнявшись со встретившими его у ворот тюрьмы товарищами, он тут же сбежал в книжный магазин). От него, как и от двух других арестованных, требовали показаний против меня. Все трое выдержали испытание. Раймонд вел себя безукоризненно.
Отец Алины Лебедевой, тогда еще 15-летней школьницы из Двинска, отхлеставшей принца Чарльза, имел более жесткие планы относительно меня. Так же, как и отец другого двинского нацбола Саши Гридасова. Отцы мечтали меня избить либо посадить – за то, что я зомбировал их детей. Выступая по радио, Гридасов-старший назвал НБП опасной сектой, а меня сравнил с известным сказочным крысоловом, играющем на дудке, который ведет детей к пропасти… Не помню, кого именно из отцов, а может и обоих, подталкивал к физической расправе со мной местный, двинский начальник Полиции безопасности. Типа вам ничего не будет, дело замнем, мы же полиция. Но благоразумные отцы не рискнули. Правда, в зале суда отец Алины вцепился в мой свитер (сохранилось фото) и прорычал что-то грозное, но это была скорее такая имитация нападения.
Смелая и уже взрослая девушка Алина Лебедева сейчас находится в женском СИЗО, в Москве, за участие в мирной акции в защиту Конституции 14 декабря 2004 г.
До 2003 года мои впечатления от родителей и родственников нацболов были в основном негативными. За редкими исключениями, родители демонстрировали ненависть к НБП, посягающей на их сыновей и дочерей. Своих детей они считали неразумными марионетками в руках хитрых взрослых лидеров Партии. «Вы их используете!.. Вы ими манипулируете!.. – такие обвинения приходилось слышать не раз и не два. Обо всем этом есть в книгах Лимонова, там, например, где он пишет о Севастопольской акции.
Изменения произошли, по крайней мере, я их тогда отметил, во время процесса над участниками «Антикапитализма-2002» Алексеем Голубовичем и Евгением Николаевым. Родители Алексея и Жени были с нами по одну сторону баррикад, власть – в лице судьи и прокурора – по другую. Возможно, в нашу пользу дополнительно сыграло то, что это самое лицо власти было подчеркнуто отвратительным. Прокурор Цыркун и судья Сташина – два нездоровых маниакальных типа, жуткая карикатура на правосудие. Мало того, что они попирали нормы права (кого этим удивишь в России?), но от них еще веяло особой бесчеловечностью и цинизмом. Родители видели это. И видели Партию, видели нацболов – молодых, неглупых, энергичных и бодрых людей, связанных крепкими узами товарищества. Родители могли сравнить: вот Власть, а вот Партия. Мы стали им симпатичны не за наши взгляды на социализм-капитализм, национальный вопрос и геополитику, но за наши моральные принципы. Мы были в этой ситуации Добром, а Власть, руками двух маньяков посадившая их детей, не совершивших никаких преступлений, – Злом.
Сейчас, среди родителей 40 наших арестованных за акцию в защиту Конституции есть разные люди. Есть сочувствующие и даже вступившие в партию, есть просто подавленные и растерянные, есть и настроенные враждебно. И все же, беря в целом, той стены тотального неприятия Партии, которая была раньше, нет. Отчасти это заслуга власти. Лживое и бесчеловечное лицо власти стало видно уже очень многим в России, родителям нацболов в том числе. Между тем, партия доказала свою живучесть, умение держать удары полицейской машины. Это важно для обывателя, для одинокого рядового гражданина, всегда чувствующего свою беззащитность перед «сильными мира сего».
И мы стали более понятны народу. Все, против чего мы выступали в 2003-2004 гг., в глазах большинства народа – безусловное зло. Значит, мы занимаем полюс добра. Никаких политических парадоксов и двусмысленностей, никаких подростковых ницшеанских заигрываний со Злом – это была правильная тактика.
Отношение к НБП родителей политзэков – это индикатор отношения к нам народа в целом. Можно сказать, что родители это и есть народ – такой, какой он есть: иногда бодрый, чаще депрессивный, склонный к брюзжанию вместо действия, но в лучшие свои минуты готовый последовать за смелыми и умными людьми. Народ нас наконец разглядел, зафиксировал в своем коллективном мозгу: что вот есть такие национал-большевики, они же «лимоновцы», которые борются за справедливость, хотя, конечно, идеология и методы у них странные… За идеологию и методы (как и за символику, гимн и т.п.) мы не будем отчитываться перед народом. Наш долг – защищать народ от произвола, как следует защищать и родителей, но не умиляться его, народа, косности и предрассудкам, как это делают «старо-правые».
Родители арестованных нацболов сейчас находятся в состоянии шока, а только состояние шока пробуждает в обычном гражданине радикализм. Смычка революционеров с народом только и возможна, когда народ впадает в шоковое состояние. Можно быть уверенным, что власть позаботится об этом: впереди отмена отсрочек от призыва, реформа ЖКХ, и та же «монетизация» льгот – ее реализация на практике, да и воинственные горцы не оставят Россию в покое. Даже такой, казалось бы, «верхушечный» вопрос, как отмена выборов губернаторов, может разозлить народ. Тот же Лужков, как к нему ни относись, любим москвичами, а если вместо него поставят гебиста со стеклянными глазами?..
Для Партии наступает новый этап, назовем его – ХОЖДЕНИЕ В НАРОД (так в 19 веке называлась агитация революционеров-народников по деревням). Будем помнить, что народ есть наш коллективный родитель: РОДители и наРОД – слова одного корня. Традиции российской государственности дают немного примеров доброго отношения власти к народу.
Эвиты Перон, раздающей бедным людям швейные машинки и велосипеды, в российской истории не было. Интересовала простых аргентинцев идеология Эвиты? Вряд ли. И мы не добьемся полного понимания, но завоевать одобрение и любовь народа России нам вполне по силам. Велосипедов и швейных машинок у нас нет, зато есть мужество и наша могучая политическая вера – национал-большевизм.
P.S. 8 января двое наших товарищей собрали 15 анкет о вступлении в Партию с одного 300-квартирного дома в Москве. Плюс 27 подписей в защиту нацболов-политзэков (т.е. 12 человек сочувствуют Партии, но не рискнули вступить). Вдумайтесь в эти цифры. Это мощный результат. Ни о чем подобном мы не могли мечтать даже год назад. Все вступившие и подписавшие знают о Партии, никто вслепую не вступал. Если будем работать с полной отдачей, соберем и 50 000, и больше. И заставим власть подвинуться, отвоюем жизненное пространство для Партии. Идите в народ, нацболы.