Любил я за свою жизнь однажды и именно тогда я получил свои три сотрясения мозга в драках, порванную губу, порезанные "розочкой" бутылки пальцы и неуверенность в сексуальной ориентации. Она, так или иначе, имела к этим происшествиям отношение. Встретил я её на Старом Арбате, там она без проблем находила алкоголь и мальчиков. Мальчики были разных возрастов, пахли одинаково и говорили очень много. Это было то, что нужно. Когда мальчик начинал особо докучать ей, работала заранее заготовленная фишка с лесбийством, благо верная подруга Вика всегда была рядом. Была она неподалёку и, когда три солдата решили выебать невменяемую неформалку оттащив её во дворик недалеко от "стены Цоя". Вика ушла пить портвейн. А мою любовь всё же выебали двое, третий был на шухере. Она, конечно, помнила мало, виною тому была внушительная порция циклодола. Так была потеряна её девственность. После этого была больница, швы. Потом смешная попытка самоубийства на стиральной машинке в ванной. Капельница, промывание, побег в Питер, где беззубый престарелый любовник её, познакомил с героином и подарил алюминиевую цепочку с значком анархии. Так она стала анархисткой. Я её искал и нашёл. Спасибо Путину и взорванным домам. Тогда по этому поводу 23 октября на Поклонной горе устроили рок марафон "Анти Terror". В тот день я пьяный покорил её и выкрал из этой жизни, погрузив в свою. Я делал для неё всё - носил на руках, не пил, доставал деньги, пиздился с её бывшими друзьями, тягал гантели. Она была для меня ангелом и делом жизни. Она увлеклась политикой и стала со мной ходить на демонстрации. Кружок анархии сменил серп и молот. Случалось, конечно, что она, перебрав спиртного на каком-нибудь концерте, целовалась с другими. Но я прощал ей это, хотя очень болезненно. Однажды правда она сорвалась на Арбат и бухала там до ночи, после чего с одним из "арбатских бомжей" пошла, ночевать в подвал. Я встретил её утром грязную. Она плакала и была похожа на ребёнка. Я молчал. А она требовала, чтобы я избил её. Я не мог, тогда она разбила мне голову, рассекла бровь, чем-то тяжёлым с криком: "Не надо играть в святого! Ты такой же, как и я!" Мы помирились, и после этого случая долго всё было хорошо.
Борьба за её душу продолжалась полтора года. Я начал выдавливать из себя эту любовь, я ненавидел её не меньше чем Ельцина. Я был слаб перед ней, как и перед режимом. Подруга моя, так же как и Россия бухала, висла на ублюдках и называла это "нормой". Выглядеть я стал неважно. Родственники жалостно называли меня беспризорником. Я всё больше не понимал себя.
Поворот же случился неожиданно. После одного из рок концертов в клубе Ю-ту я сильно понравился одному бизнесмену, он играл там на бильярде. Он накормил меня и начал признаваться в любви. Это было смешно. "У тебя будут деньги, ты сможешь снимать хороших сук, есть три раза в день или больше, алкоголь, сменишь эту босяцкую шинель на кожаный плащ и никакой улицы. Слово работа перестанет для тебя существовать!" - скулил он и тёр меня по бритому виску. Я съебался от него немедленно. Он возникал в моей жизни ещё не раз, шляясь по всем панк-концертам, выискивая меня. Я перестал на них ходить. Я понял, если не изменить свою жизнь то придёт пиздец. Встретив свою любовь на следующий день, я поставил условие, звучало оно глупо - либо я, либо алкоголь. Спустя неделю выиграла человеческая слабость, и она пьяная крича в трубку таксофона, пытаясь меня ещё сильнее обидеть, смеялась: "А тот бомж-то со мной трахнулся, совсем чуть-чуть, его намного не хватило". Я знал его, он, как назло жил в моём районе в одном из соседних домов. Я потом часто встречал его на концертах Г.О..
Вот так я остался один. С этого момента я стал презирать любовь. Особенно её лживое словесное наполнение. К женщинам у меня не осталось даже уважения. Только животный интерес. Россия в это время во всю прогибалась под слабосильным режимом Путина, её я разлюбить был не в силах.
После того как я бросил свою любовь, мной заинтересовалось несколько соблазнительных девушек и я, конечно, отдал себя одной из них, перед этим слегка напугав неожиданным соглашением: "Если я когда-нибудь скажу тебе, что я тебя люблю, тут же отвечай - "Пошёл на хуй!" и бей в морду, я в свою очередь сделаю то же если это скажешь ты. Нет никакой любви, кроме любви к Родине. Нет никакой измены, кроме измены России". Говорил я это, пребывая довольно в безумном состоянии. Она поверила.
Однажды возвращаясь с Киевского вокзала на последнем пригородном поезде домой, я увидел его. Он сильно оброс щетиной, покрылся синяками и ссадинами. На руках были язвы. Я стоял в тамбуре, а он лежал пьяный на лавке. Ненависть наполнила моё сердце. "Этот мудак залез в мою любовь своим пьяным хуем!!!"
Подвал, трубы, из её рта воняет перегаром и дешевыми сигаретами. Он только что блевал. Они обняли друг друга, так теплее, но спать не охота, а лежать неинтересно. Языки горькие и липкие. В грязных засаленных штанах зашевелился вялый нетрезвый хуй. Она стянула джинсы и драные колготы. Он забрался на неё и попытался вставить, но не смог. Пришлось сесть и поработать рукой, она в это время лизала ему ухо. Со второй попытки всё вышло. Ей хотелось действия, и она подбадривала его словами. Он же от её пизды опьянел совсем и просто залёг сверху не вынимая. Через несколько минут он продолжил движения внутри неё, его измученный член не выдержал и проблевался как ранее сделал его хозяин на пол подвала. Он встал стёр рукой с головки сперму, вывинтил лампочку, и они заснули.
Поезд уже подъезжал к станции, когда он встал и вошёл ко мне в тамбур. Он спросил сигарету. Я покачал отрицательно головой. Одна из противоположных дверей электрички была не закрыта, сломана, оттуда сильно сквозило. Он подошел к сломанной двери, облокотился на стенку и начал ссать в темноту, придерживая член правой рукой. На перрон вышел я, один.
Бывшая любовь моя вскоре сменила серп и молот на православный крест, а я вступил в НБП.