В общем, акция как акция. У меня за пять лет партийного стажа эта десятая. Среди участников - семь ветеранов, настоящие монстры НБП. Красивая Наташа Чернова напоминает, что это у нас четвертая совместная акция, начиная с поезда в Литве. Роман Попков - тоже четвертая. Гриша, Ziggy, Женя Королев… "Гвозди бы делать из этих людей". Сидим накануне ночью рядом с кучей наручников и пьем кофе, тихо разговариваем, улыбаемся.
Утро, 9: 00. Выдвигаемся. По дороге первая потеря: цепляют Кемала. У него флаги на древках. Уводят в отделение. Перед входом в метро, он аккуратно ставит флаги у дверей. Я вкуриваю и сразу следом подхватываю их. Символика спасена, но минус один боец. В парке на пятачке последний инструктаж, доработка боевого расчета - и в путь. До начала акции 2 часа 37 минут. Раздробившись на маленькие группы, гуляем в окрестностях объекта. Глазам не верю! Идет Кемал: залечил ментов, отпустили. Мы опять в полном составе.
Из ниоткуда появляется Настя (всего четвертый день в Партии), и умоляет взять ее с собой. Совсем маленькая, в косухе с рюкзачком. Шмыгает, что специально задвинула школу ради акции. "Хорошо, пойдешь в группу поддержки у входа". Расцвела, заулыбалась.
13:55. Иду к берлоге выкормышей Буратаевой (мол. Ед.). Невзначай вокруг прогуливаются корреспонденты с мортирами видеокамер. Через дорогу от объекта, из кафе, в 13:58 должны нарисоваться нацболы из основной группы прорыва. Замедляю шаг. Все, вот они. Еще две группы на исходной. Можно начинать. Звоню в домофон. Охранники рассмотрели мой фейс, но ничего спросит не успели. Кто-то выходил и я рванул к двери. Первую дверь передал Наташе. Вторая открылась, и на пороге появился Кинг-Конг - охранник. Иду на него. Эта машина пятится. Сзади - топот: нацболы рвут к лестнице. Два охранника перекрывают и без того узкий дверной проем. Мой Кинг-Конг вцепился в TV-прессу, которая вошла за нами. Тут Кирилл делает неожиданный маневр: направляется к лифту. Один из охранников ломится за ним, и мы, смяв второго, форсируем лестницу.
Третий этаж. Наручники к батареям, окна на хрен на распашку. Бумажный вихрь листовок. Кричим: "Единая Россия - тоталитарная секта"; "Выборам - бойкот"; "Голосуй, не голосуй - все равно получишь хуй…" Глянул вниз и охренел! Листовки разодрали улицу в клочья. Фаера, дымоган, ка после взрыва, и все это венчал отряд нацболов с флагами. Они заблокировали дверь двойным кольцом и приковались наручниками к окнам первого этажа. Потом один из очевидцев рассказывал: "Пустая, тихая улица и вдруг, из ниоткуда, толпа к дверям офиса. Еще не вбежали все, а наверху, с третьего этажа, уже летят лозунги и листовки".
А кто, кроме нацболов, сможет оживить мертвую улицу, стоит склеп мертвой партии? Там и охрана полуживая, потому что охраняет мертвецов, как Буратаева. Её мумию я видел во время акции на съезде ЕдРа в конце декабря. Она сидела в двух шагах от меня, с безумно жутким слоем грима. Тогда я еще подумал, что если вылить ведро воды, то ее просто на хуй смоет. Растает, как Бастинда из страны Оз. Сразу после расстрела Грызлова она сказала, что ее мальчики из организации "ЕдРа" никогда не хулиганят. Конечно, трупы что молодых, что старых хулиганить не могут, они могут только вонять и выделять трупный яд.
Минут через 40 приехало несколько мусоровозов. Оттуда посыпались серые. Стали пилить, винтить и вязать. Первыми свинтили Романа и Настю. Далее я не видел. Меня оторвали от окна. Параллельно давая по мобиле интервью "Эху Москвы" и еще разным теле- и радиостанциям, я отбивался от назойливого маньяка с электропилой. В конце концов, совместно с двумя корешами, маньяк добился своего: перепилил наручник. После победы подарю ему пилу, будет лес валить. Энергичный такой.
Отконвоировали вниз. Затем нас вывели через черный ход и погрузили в железный кузов газели с голубыми (номерами). С нами втолкнули девочку Марину. Самый молодой нацбол, не в первый раз принимавший участие в акции, маленький шахид. Марине сломали руку, с пятого раза выдернув ее из наручника. Едем. Как всегда гремим молитвой нацбола и поем "Варяг". Среди задержанных с нами был корреспондент "Коммерсанта" Олег. Позже, уже в отделении, с блеском в глазах, он рассказывал мне, что читал молитву нацбола вместе с нами.
Мусарня. Двадцать четыре задержанных плюс корреспондент "Коммерсанта". Сидим. Читаем стихи Лимонова, Емелина, Витухновской. В 20:05 я подписываю протокол, через час выхожу на свободу. Постепенно выпускают всех. Последний, в 22: 40 выходит Роман Попков, уставший после длительных бесед с большими "звездами". Дружной толпой едем в Бункер. "Задание выполнено успешно, все улыбаются…".