Отец родной любит нас. Частенько звонит, как дела узнаёт. Заботливым голосом кадрового палача предупреждает: "Не делайте глупостей, не проводите акцию, распустите отделение, сидите тихо". Радуется очень, тем не менее, всем деяниям нашим: "Молодцы ребята, не оставите старика под старость без работы". Ибо Отец родной - начальник УФСБ Арзамасского района Можеров Михаил Степанович. Лично на партмероприятия ходит, никому не доверяет. Привычка.
31 января в городе была рок-акустика: Рысь, Непомнящий и алкаши местные. Так Михайло Степаныч за несколько часов до концерта не поленился (суббота - выходной!) позвонить и поздравить: "Молодцы, несмотря на всё моё противодействие, вы всё-таки смогли! Молодцы!". Посетовал, что ввиду занятости не сможет почтить своим присутствием. Я от неожиданности предложил ему освятить концерт своим присутствием. Он сказал: "Хм... Освятить? Нет, в другой раз".
Вот такой он, отец родной. Как Бог свят. Лично моё знакомство с ним началось недавно. Как Отец он, конечно, общался с нами, но почему-то лично - только с гауляйтером. Со мной общался капитан (теперь майор - есть слухи, что за борьбу с нами) Сергей Анатольевич Белов. А с Отцом родным познакомились мы так. Однажды, хмурым зимним вечером иду я домой. Вижу - у подъезда стоят пионеры и наполненными ужасом голосами рассказывают мне, что товарища их менты забрали в горотдел. Поднимаюсь домой, звонок гауляйтеру, паспорт в кармане, ништяк. Спускаюсь - у подъезда никого. Хм. Подхожу в горотдел - сидит. Забираю, идём. Говорит, общались с ним два хрена в штатском. Спрашивали про гауляйтера, про меня, про наших, кто участвовал в захвате МинЮста в Москве, ничего серьёзного. Прошло несколько дней. Та же сказка - вечер, снег, малознакомый пионер у подъезда, та же байка про забранного товарища. Меня это не насторожило. Поднялся, позвонил командиру, паспорт. Горотдел милиции. Даже то, как зловеще блестел бюст Дзержинского напротив входа, не вызвало настороженности. Зря. Вхожу. Слева застеклённая дежурка. Вхожу. Поднимается одетый в строгий костюм мужчина за сорок. "Пришёл? Пойдём, поговорим". Так Отец родной меня сердечно встретил. Остаток вечера я провёл в разговорах за жизнь, ночь - в раздумьях в обезьяннике, утро - в отчёте гауляйтеру.
Отец тогда не угрожал, не запугивал и не давил. Он спокойно предложил распустить отделение, добавив, что в противном случае они будут действовать проще, чем их нижегородские коллеги с Елькиным.
Вот такой он, Отец родной, любит нас. Жить под прессом ФСБ намного лучше - они тогда играют в открытую. Как на войне - ты чётко знаешь: здесь свои, там - враг. Пусть пока порадуются. Говорят же умные люди, что в эпоху переломов всякое бывает. Как сказал изменник Родины Виктор Суворов: "те, кто работает у самого жерла мясорубки, сами часто в неё попадают".
Ну что тут ещё добавишь? Да, Смерть!