Генеральная Линия №33

ЛИМОНКА №237

слово вождя

Чрезвычайные происшествия

За первую декаду декабря в жизни страны и партии произошло несколько чрезвычайных происшествий. 3 декабря национал-большевики стихийным образом, без согласования с руководством партии захватили часть Министерства Юстиции - его крышу, а также провели несанкционированный митинг у Министерства. В результате на крыше были задержаны четырнадцать человек, еще четверых поймали внизу. Выглядело всё, как в лучших американских боевиках. Нацболы получили каждый по штрафу за то, что выразили свой протест нерегистрации НБП МинЮстом. 7 декабря в стране состоялись выборы, которые почтила своим присутствием лишь меньшая часть зарегистрированных избирателей (зарегистрировано всего 109 миллионов избирателей), следовательно, приняло участие в лучшем случае 50 миллионов с небольшим. Они-то и выбрали Думу, состоящую из рыл, принадлежащих на 37% к партии "Единая Россия". Состоялся исторический раскол КПРФ на собственно КПРФ и партию "Родина", в которую ушли все те же знакомые лица: Глазьев, Рогозин, Бабурин, мумия Варенников, которые уже ничего не сделали для Родины и ничего не сделают, так же как КПРФ. Не попали в ГосДуму партии "Яблоко" и СПС, так что они теперь также в оппозиции. Как они будут общаться с правительством, нам непонятно, однако акции против этих буржуазных партий следует прекратить. Поскольку мы должны поощрять всякую оппозицию Системе, существующему уже абсолютизму полковника Путина. Прошу меня услышать в регионах. 7-го же декабря премьер-министр Касьянов получил в самое ухо яйцом от национал-большевика Наташи Черновой, 23 лет, из Оренбургской организации НБП. Наташу поместили в ИВС на Петровке, а уже через два дня - в СИЗО-6, то есть в женский следственный изолятор г. Москвы. К ней уже приходил адвокат Джалиль Сирожидинов, и ее вызвался защищать Сергей Беляк. Думаю, что господа из охранки поторопились поместить Наташу в тюрьму, поскольку это жуткий позор для страны, которая закрывает хрупких девушек за подобное "преступление". Касьянов должен бы вмешаться, если уж он такой приверженец демократии, каким он старался показаться там, на избирательном участке, когда яйцо стекало с уха по его пиджаку. Касьянов, вмешайтесь, докажите, что Вы демократ, посрамите "варваров" национал-большевиков своим благородством! (Уверен, и не рыпнется). Еще одна группа национал-большевиков вошла в здание ЦентрИзбиркома вечером 7 декабря. Они стали разбрасывать листовки, приковались наручниками к дверям, всячески выражая свой протест выборам, которые есть "организованное преступление власти перед народом". Восемь национал-большевиков были задержаны, трое из них осуждены на 10 и 15 суток, остальные присуждены к штрафам. Как видим, партия самоуправляется, хотя руководство в известность о своих действиях национал-большевики не ставят. Телеканалы, пресса и электронные СМИ с удовольствием бы освещали всю деятельность НБП, однако в период выборов на них было оказано особенно сильное давление, посему многие отснятые сюжеты были остановлены в показе. 11 декабря после 12 часов дня был совершен налет на штаб НБП. Длился он часа полтора-два, а позднее три десятка наших задержанных нацболов пытались расколоть и вербовать в ОВД "Хамовники", но не милиционеры, а разнузданные господа в штатском. Всего в штаб явились от 40 до 50 представителей различных родов правоохранительных органов. Якобы им дали сведения жильцы, что в помещение IV вносят какие-то мешки. Менты (крупные, добротные, краснолицие) были молчаливы, вели себя вежливо и стеснялись. Зато раса эФэСБэшников, хмурая, хамская и разнузданная, пыталась нарушать наши права. Мне стал настойчиво задавать вопросы (я случайно оказался в штабе вместе с украинским телевидением и его специальным корреспондентом Дмитро Корчинским) усатый человек в белой шапке с кожей, похожий на типичного сыщика охранки из телеэкранизации романа Акунина. В то время как спокойный майор-милиционер заносил мои данные из паспорта в свой блокнот, я сказал усатому, что не буду отвечать на его вопросы, поскольку не знаю, кто он такой. Для меня он частное лицо. Вот товарищ майор меня спрашивает, на нем форма, имеет право, я отвечаю. В конце концов, усатому пришлось показать мне удостоверение на имя полковника Фролова, Федеральная Служба Безопасности. Полковник настойчиво просил меня показать ему бумаги на пользование помещением. Я заметил, что разве это прерогатива ФСБ выполнять функции ЖЭКа? Тем временем ребят собрали в дежурке штаба, охранка изъяла их паспорта. Милиция не вмешивалась, было видно, что действия ФСБ их раздражают. А эФэСБэшники ходили по всем комнатам и осуществляли обыск, хотя назвали свои действия "досмотром", когда я сказал, что следует вызвать понятых. Они имели время подложить в помещение и мешки, и пакеты, что я им и говорил. Полковник Фролов и иже с ним допытывались вновь и вновь, кто владелец помещения. Им было известно, полковник проговорился, что состоялись уже два арбитражных суда по нашему помещению и что они прошли не в нашу пользу. Ребят в это время стали выводить. Мне сообщили, что их повезут в отделение милиции для осуществления паспортного контроля, для проверки документов, хотя у них у всех уже проверили паспорта. Я сказал, что никуда не поеду, останусь в помещении, так как они могут здесь подложить нам "компромат" - что угодно. Полковник, морщась, сообщил, что "Вас мы задерживать не будем, а то шуму не оберемся". Появились вызванные ФСБ люди из префектуры и привезли бумаги, в том числе и последнее решение арбитражного суда. Однако, там было сказано, что мы имеем месяц на кассацию и еще два месяца на апелляцию решения. В результате получилось, что никто не может нас выселить по закону до конца января 2004 года. Вся эта публика, увидев текст, стала растерянной. "Я все это не люблю, - сказал полковник Фролов, - мне привычнее в окопах". "Мне тоже", - сказал я. И подумал, что какой дьявол может занести полковника ФСБ в окопы? Ребят увели. Полковник спросил меня, могу ли я гарантировать, что в предстоящие выходные не будет никаких инцидентов. "Если будут, пусть ваши люди пеняют на себя, больше щадящего режима не будет", - сказал он. Я сказал, что меня в известность никто не ставит, что гарантировать ему ничего не могу, на все воля Всевышнего. (А щадящий режим - это что, те четырнадцать лет строгого, что мне запросил прокурор?). Наступая на пятки отступающей орде, появилась камера телекомпании "Эхо". Стали беспрерывно звонить информагенства: в том числе "Франс Пресс", "БиБиСи", Интерфакс, РИА-новости и прочие. Приехали НТВ, Третий канал и другие ребята-журналисты. Вдруг из глубин помещения вышли, держась за руки, девочка и мальчик. Они, оказывается, прятались за портретом Че Гевары и их не увидели, хотя один ФСБ-мэн предлагал другому взять портрет "на память", но старший сказал ему: "Не мародерничай". Похвально. Шуму они действительно не оберутся. Только в Интернете отмечены 44 сообщения агентств мира о налете на наш штаб. Господин Путин пытается решить политическую проблему НБП одним известным ему способом: путем подавления спецслужбами. Не выйдет. Только хуже будет. Надо зарегистрировать НБП в МинЮсте, допустить нас к выборам, признать наше существование Общероссийской политической партией. Это придется сделать. А к репрессиям мы привыкли. Мы их не боимся.

Э. Л.