Кормёжка крысы
	
	Кормлю с ладони я
	                               седую и больную крысу,
	А с живота - три тысячи червей.
	Мой череп темный и почти что лысый,
	Украшенный остатками кудрей,
	Давно уж перестал быть кладкой для яиц.
	Лицо моё, как и остатки рядом тысяч лиц,
	Приобрело черты, известные в Вест-Индии 
	Когда-то под кликухой  Holly Roger,
	Две впадины такие же, оскал всё тот же…
	
	Уже давно лежу здесь сиднем я,
	Сижу здесь лёжнем я и думаю о воле.
	Но гроб мой черен, мысли так же:
	Ведь нет под светом хуже доли,
	Как быть запрятанным под сажень.
	Ну очень, очень уж косую…
	О жизни прежней я тоскую
	Последними микронами сознанья.
	Кормлю с ладони крысу.
	Она, хвостатая, сама в изгнаньи.
	Их вождь, король крысиный Радимир,
	Разрушив ей привычный мир,
	Убил отца и двух мужей,
	И сделал предложенье ей.
	Она сбежала  вся в слезах, 
	                              мигрировав на запад,
	Здесь посытней ей показалось, 
	                                           посвободней.
	И демократии плоды видны,
	Ветра, такие как муссоны и пассаты,
	Подобны крысам: так же голодны, 
	Они неумолимы и безжалостны
	Как смерть и жизнь.
	Они летят и вверх и вниз,
	Вперед, назад. Из рая в ад.
	Они мой памятник хранят,
	Сдувая крошки и помёт,
	Оставшийся с родительского дня
	И их неограниченный полёт
	Похож на иноходь у бледного коня…
	А крыса мне ладошку доедает.
	Моя земная  жизнь прошла,
	Её - с минуты на минуту истекает.
	
	Носата жизнь, безноса смерть
	И бесконечна эта круговерть:
	Жизнь нос сует куда угодно,
	Куда угодно смерть свою дыру сует
	И суета сует нетерпеливо ждет,
	Когда безносой будет годно
	Прийти и предъявить свой счёт…
	
	Последнее сознанье угасает.
	Душа отправилась в полёт. 
	Я ждал здесь девять дней,
	И сорок дней, и год.
	Теперь меня  Там  кто-то ждёт.
	А крыса правую фалангу доедает,
	Благословляя урожайный год.
	
	
	
	13 АРКАН
	             
	Там, где сволочь нерусская сидит по углам,
	Там, где леший в ночи мастурбирует,
	Там  иду я. Иду я. Я - там.
	И седая, ночная кикимора.
	Там, где ворон печально взлетает, угукая,
	Там, где филина лунами глючит,
	Там, где Баба-Яга громко пукает,
	Выбирая себя мне в попутчики,
	Там, где иглы в яйце и бутылка в стогу,
	Там, где гопники прячут глаза,
	Там, где  я. Там, где ты. Где базар.
	Там иду я. Стою я. Сижу я. Ползу я. Живу.
	Там, где спит вич-инфекция в темных кустах.
	Там, где запах "травы", там, где яд
	Беладонны дурманит сознание ев,
	Там, где секс и любовь, 
	                                 просто маленький "трах",
	Где опять, как всегда,
	                                   всходит новый посев... 
	Там иду я. 
	Там, где мак, там, где маг, 
	Где винтом люди входят в озон.
	Там, где я. Где не я. Где не ты. Где не он.
	Где чудесный  "потом" 
	В яму чёрную кетамина,
	Где "торпеда" как мина
	И доктор, как сон…
	И опять кетамин. И опять кетамин
	Словно брахмана с шудрой корова.
	Где иду я,  не ставят крестов на могилы,
	На могилы, где портят тела не атиллы,
	А  эйнштейны, вампиры и их упыри,
	Где иду я, там хохот стоит до зари.
	Где иду я,  не знает никто,
	Кроме  тела, подвластного Воле.
	Кроме сердца, подвластного чувствам.
	Кроме солнца, подвластного соли. 
	Кроме подлого слова "Искусство".