ЛИМОНКА №194

слово хортицы

В этом стихотворении образ Лимонова конца 70-х годов является предсмертным видением его ровесникам. Затурканные идейно, они ради карьерной химеры угробили жизнь на стукачество, покупку теннисных мячиков, и словно ненормальный генерал в фильме Стенли Кубрика, мечтали развязать не тотальную войну, а тотальную капитуляцию.
Джентльмен Джордж (Буш мл.) стреляет хлебным мякишем, хлопает пустыми пакетами, а спортсменчики в правительственном зале, точно сектанты в скиту, делают вид, будто так и надо.
Двадцать лет назад Лимонов был для нас унесенным ветром Ziggy Stardust. Немузыкальный голос из открытого космоса проходит "Крым и Рым" Желтого Дьявола, воспетый до него скупою строкой Лу Рида.
Рука иностранца якобы невзначай сбрасывает со стола полупустую пачку "Benson&Hedges", и вся страна от Запора до Баку бросается ее поднимать с пола. "Оставь себе, - говорит иностранец. - Кури, папаша, это хорошие". Там знают, что давать следует только чтоб потом "брать, брать и брать". Без выгоды дает лишь тот, с кого и взять-то нечего. Немногие, кто не стал подбирать "Benson&Hedges", сплотились вокруг Лимонова.
Изменился фасон железного занавеса. Он стал узорчатым и полупрозрачным, похож на интимное бельецо. Это Режим оградил себя от Зигги Стардаста решеткой. Гебисты, верные своему слюнявому безвкусию, раздают в Кремле награды скрюченным антисоветчикам, которые благодарны им за шумиху еще при Андропове. Орденоспросцы "русского рока" варятся в собственном соку, загорают под лампой Чижевского, делают из заячьей губы минетный бантик. Сколько не встречал спортсменов, все - синева, подкаблучники, прогнившие, нездоровые люди. Советуют заниматься тем, что исковеркало их собственную жизнь и судьбу.
Хлебные шарики Джорджа Буша долетают до Москвы. Не страшно. Это "привет друзьям из Севастополя". Для серьезных противников у него есть вакуумные бомбы, хвала Спасителю.
Эдуард кинулся в "плавильный котел" Желтого Дьявола и вынырнул Ихтиандром, вынес оттуда на сушу железную волю, ясный ум, осознанную необходимость любви к родному краю. С точки зрения режима национал-мазохистов это печать большого зверя, такому место в клетке; одним скотам полагается мультивиза, чтобы трясли нуждою на "Европрайд", "Пурим" и других карнавалах сволочи людской. Писатель - всегда враг. Потому что другие так не напишут.
Стихотворение было написано 23 февраля 2002 года. Рано утром я уловил странный ритм. Это тикало в каменном мешке сердце Вождя. Сердце-обличитель великой Бестии. Сейсмическая дрожь добавила перца в нашу кровь. Я вновь слышу грохот имперского прибоя. Вижу на горизонте багровые паруса нашей "Пражской весны"!
В нынешней ситуации я с гордостью повторяю фразу русского парадоксалиста Григория Климова: "Они всё умеют - и борщи варить, и романы писать". Заявляю не шутя - лекция 18 должна войти в учебники. Демоны говорят с нами шорохом листвы. Не каждый может передать их послание с помощью родной речи. Такой всё может - "и борщи варить и романы писать".

Гарик Осипов
Возвращение Ихтиандра. (Видение Мурзы) Наследники Ежова переживают смерть в Венеции Из-под волос стекает краска для волос. В подхуйных шариках клокочут специи Фантом-фимоз мелькает им под самый нос. Забор в песке увяз чугунным кружевом Морская пена в основании штырей. Во лбу рубец от наблюдения наружного Скрывают плавки очертанья якорей. И лунным воздухом отверстия угрей Дымятся. Спортсмены не курят. Они обливаются Потом пук-пук. Вздуваются жилы. На пляжной арене копченый кремленок стремится узнать что знает вон тот, за решеткою в пене. Когда-то недавно давно далеко Из здешних мест потекли за рубеж караваны микробов… Он бросился в море подобно Садко Осваивать храбро подводные тропы. Садко погрузиться сумел глубоко Бродил у подножий морских небоскребов Утопленник Studio из фифти фо (54) Метнул свое семя в костер-стробоскоп И Дьявол Морской пробудился из гроба. Он выспался, изведав хмельных заразительных слов глубину Как в песне: "успел поспать и отдохнуть я". И вышел из волн, чтоб увидеть родную страну А на берегу - стальные прутья. На жаркой скамье, словно заживо на сковороде Пескарь эфэсбе извивается в целом костюме Он хочет попробовать - где это, где это, где… А Чорт потешается - на бороде! И вторит прибой в сардоническом шуме. Нет, поздно спортсменчик терять то, чего не хотят. Вас в органов таз погружали под видом котят. Рука Ихтиандра сжимает топаз Жестом Нерона. А вдоль горизонта чернилами росчерк - Лимонов. И холод, оптический холод лимоновских Глаз.


nbpinfo@gmail.com
© Лимонка 2006