Ты помнишь, брат, седой уставший друг?..
	Ты помнишь как полсотни лет назад форсировал ты Буг
	И матом крыл цеплявшихся за стоптанные ноги раненых и тонущих солдат?
	Ты помнишь как орал комбат, когда ему осколком срезало сапог с колена,
	И как в кармане гимнастёрки из партбилета улыбалась Лена?
	Ты помнишь вой - звериный яростный бросок, 
	Ты помнишь бой - из жизни вырванный кусок?
	Ты помнишь, через месяц обмывали ордена,
	Ты выпил аллюминевую ложку как положено - до дна
	И укололся больно "Красною Звездой",
	Запив одну беду другой "бедой".
	Ты помнишь, догорало сено
	И гимнастёрки тлели на полях,
	Полки утюжили прошитый пулями и смертью шлях, 
	А в кителе всё так же улыбалась Лена.
	Ты помнишь, вспомнил ты её и сразу же забыл…
	Достал кисет, её письмо - её ответ.
	Нащупал партбилет - раскрыл.
	Никто не видел как седела вена,
	Пока тебе как раньше улыбалась Лена,
	Ты помнишь, после этого ещё е.ались с "гансом"
	Года два, редела на руках "братва".
	Сползая с пальцев молодым и окровавленным песком…
	Ты помнишь Белоруссию, покрытую кладбищенским венком;
	Что в то же время, что и позже, после мая - Дикая Литва;
	Варшава, Прага, Вена - и всё по-прежнему,
	С прищуром из-под чёлки улыбалась Лена.
	Ты помнишь в госпитале вой сирены и мысли сквозь бинты и тело -
	Лена… Лена… Лена…
	В Литве через почти два года после Праги 
	Тебя нашли за сорок первый "За отвагу"
	И снова девять грамм свинца тебя нашли
	Ещё подснежники не отошли.
	А ты, чуть оклемавшись, снова вспоминал о ней,
	С досадой думал: "Где же молодая смена?"
	Смотрел на фотокарточку и улыбался: "Лена".
	Ты помнишь, брат, пришёл без писем ты домой,
	Чтоб неожиданней, острей была её при встрече радость, 
	Подкрался палисадником к окну, увидел… !!?! Лена.
	Голая. Кровать. И. Сверху. Тыловая. Затылок. Аккуратно. Выбритый.
	Штанина. Крыса. Гадость.
	Уже не помнишь как достал трофейный "вальтер" 
	И выпустил все пули в "мёртвое" окно,
	Потом в таёжном лагере сидел в сортире,
	И слушая как падает на дно замёрзшее на воздухе говно,
	Ты усмехался: "Жизнь - дерьмо".
	Не проще ли послать подальше эту благодать,
	Коньками двинуть и концы отдать?
	Ответа не нашёл, как не нашёл себе прощенья, оправданий ей…
	Ты вышел на свободу по амнистии, устроился работать, женился поскорей.
	И вдавливая плоть в законную супругу, придя домой после тяжёлой смены,
	Ты закрывал глаза и молча плакал, прося прощения у Лены
	И спрашивал несуществующего Бога: "Ну почему меня там не убило, возле Буга?"
	Ты помнишь, вырос сын и дочь пошла учиться в институт,
	Вы, наконец, купили свой большой и крепкий дом,
	Потом машину (радовался сын - доверенность была на нём)
	А вот и внуки - полный интерьер, уют,
	Потом машину украдут, потом её нашли - так, ерунда,
	Пацан один гонялся по дороге.
	Ты помнишь как на пацана ругался сын? - "Блядь, Айртон Сена!" 
	Ты… Что ты? Ушёл на пенсию и глядя на пришедшего из армии
	Сергея 
	(А это уже внук), увидел его с девушкой и сердце глухо, 
	Стариковски ёкнуло: "Ох, как похожа… Лена…"
	Ты вышел на другую улицу, купил стаканчик водки
	И на оставшиеся деньги бутерброд…
	Ты вспомнил Буг, солдат, пантон, комбата, лодки, брод…
	Спасибо, брат, седой уставший друг
	За кровать, за пот, за страх, за Буг
	И извини меня, я не форсирую почти что ни .уя - 
	Мне не досуг, мне не до мук,
	Я бегаю по комнатам общаги и занимаю хлеб и лук, чтоб закусить.
	Прости меня, хотя нельзя простить …
	
	P.S. - - 
	P.P.S. A "P.P.S." напоминает "П.П.Ш." Не правда ли, моя душа?