Мюнхен, вечер 8 ноября 1923 года, 20.45. Государственный комиссар Баварии Кар говорил уже полчаса перед тремя тысячами мюнхенских буржуа, сидящими за деревянными столами и смакующими пиво из глиняных кружек, по баварской моде. Отряды S.A. (штурмовиков) окружили "Бюргербраукеллер" и Гитлер вошел в большой зал. В то время как его люди устанавливали пулемет у входа, он вскочил на стол и выстрелил из револьвера в потолок, дабы привлечь внимание. Кар прервал свою речь, и присутствующие повернули головы, ища причину переполоха. Гитлер, при поддержке Гесса и Ульриха Граф, экс-мясника-борца-любителя драк, ставшего его телохранителем, пробил себе путь к эстраде. Майор полиции попытался помешать ему пройти, но Гитлер направил на него револьвер, и прошел. Согласно свидетельству очевидца, Кар был "бледен и испуган". Он сделал несколько шагов назад, и Гитлер занял его место на трибуне, крича: "Национальная Революция началась. Это здание оккупировано шестьюстами отлично вооруженных людей. Запрещено кому бы то ни было покидать зал. Если вы не успокоитесь немедленно, я прикажу поднять пулемет на галерею. Правительства Рейха и Баварии свергнуты. Образовано Национальное Временное правительство. Казармы Рейхсвера и полиции также оккупированы. Армия и полиция идут на город под знаменем со свастикой".
Последнее было неправдой, похвальба с целью произвести впечатление, но во всеобщем переполохе, никто не был уверен в этом: реальностью был револьвер Гитлера, который уже выстрелил, и винтовки и пулеметы штурмовиков. Гитлер скомандовал, чтобы Кар, Лоссоф (генерал, командующий армией региона) и Зэйссер (полковник, шеф полиции) последовали за ним в комнату, примыкающую к эстраде. Подталкиваемые штурмовиками, три высших функционера Баварии подчинились приказу Гитлера на глазах обалдевшей аудитории.
В зале были в основном коммерсанты и бизнесмены. Один из них крикнул полицейским: "Не будьте трусами, как в 1918. Стреляйте!" Толпа начала возмущаться так шумно и зло, что Герингу пришлось выйти на трибуну дабы их успокоить. "Вам нечего бояться, - закричал он. - У нас мирные намерения. Чем Вы недовольны в любом случае? У Вас есть Ваше пиво!" Он объявил также, что Временное правительство формируется в соседнем зале. И оно - таки формировалось, под дулом револьвера Гитлера. Закрыв за собой и пленниками дверь, он предупредил: "Ни один не выйдет живым отсюда без моего разрешения". Затем он объявил, что каждый из них получит по ключевому посту в баварском правительстве, или правительстве Рейха, которое он формирует с Людендорффом. С Людендорффом? За несколько часов до этого Гитлер направил Шеюбнэр-Рихтера к прославленному генералу, который ничего и не знал о попытке переворота. Все трое отказались присоединиться к путчу, несмотря на сильные аргументы, примененные Гитлером. (Так, направив на них дуло, он закричал: "У меня четыре пули в моем револьвере. Три для моих "сотрудников", если они откажутся за мной последовать, и одна для меня!").
Появление генерала Людендорффа решило все сомнения этих трех и спасло Гитлера. Хотя и злой по причине того, что не он герой воины, генерал, будет диктатором Германии, а бывший капрал, Людендорфф присоединился к путчу и внес в него лептой свое легендарное имя. И уговорил Кара, Лоссоф и Зейссера. Гитлер вывел их на эстраду, и один за другим они произнесли по нескольку фраз, обещая быть верными друг другу также как и новому режиму. Последним к толпе обратился Гитлер: "Я сегодня сдержал клятву, которую я дал себе пять лет тому назад, когда находился слепым калекой в военном госпитале: не знать ни отдыха, ни покоя до тех пор, пока не будут свергнуты преступники ноября (1918 г., капитуляции), до тех пор пока на руинах жалкой сегодняшней Германии не воздвигнется Германия могущественная, великая, свободная и ослепительная".
Присутствующим, исключая членов баварского правительства и других знаменитостей, разрешили разойтись. Гитлер решил сам поехать в казармы саперного полка, препоручив "Бюргербраукеллер" заботам Людендорффа. И это была роковая ошибка.
Генерал Лоссоф удрал первым, сказав Людендорффу, что ему необходимо срочно добраться до своего кабинета, дабы отдать необходимые распоряжения. За ним последовали Кар и Зейссер. Они тотчас отреклись от сказанного в "Бюргербраукеллер".
Между тем, почти ничто не было сделано. Эрнст Рэм во главе отряда, да, захватил Военное Министерство, но другие стратегические центры оставались свободными, в том числе и телеграф, его линии передали в Берлин (Гитлер собирался взяв Мюнхен, идти на Берлин) новость о путче Гитлера. В ответ генерал фон Зеэхт приказал армии, размещенной в Баварии, немедленно подавить мятежников. На рассвете регулярная армия окружила отряд Рэма в Военном Министерстве. Пехнер, сторонник Гитлера, бывший шеф полиции вместе с майором Гуэнлейн и отрядом штурмовиков попытался занять мюнхенское здании полиции, но был немедленно арестован. К Мюнхену стягивались войска.
Густав фон Кар, к нему вернулось мужество - приказал расклеить листовку, объявляющую национал-социалистическую рабочую партию Германии, а также организации "Оберланд" и "Рейхскригсфлагге" распущенными. Сам он все-таки предпочел укрыться вместе с министрами в городке Регенсбург.
Гитлер, собравшийся делать революцию с армией и полицией, но не против них, несколько растерялся. Ему не улыбалась перспектива столкновения, когда люди одинаково ненавидящие Веймарскую Республику вынуждены будут убивать друг друга. Видя Гитлера нерешительным (он даже хотел поднять крестьян мюнхенских окрестностей, но Людендорфф отказался ему следовать), Людендорфф предложил свой персональный план. Германские солдаты, а также полицейские, - большинство бывшие военные, не дерзнут никогда, - в этом он был уверен, - открыть огонь по нему, легендарному главнокомандующему, который привел их некогда к великим победам на западном и восточном фронтах. Он и Гитлер пойдут со своими сторонниками на центр города, и им завладеют. Не только полиция и армия не выступят против них, он был уверен, но примкнут к ним и будут биться под их началом. Хотя и скептически, Гитлер принял план. Это казалось единственным выходом.
К одиннадцати утра, 9 ноября, - в день провозглашения Веймарской республики Гитлер и Людендорфф, во главе колонны трех тысяч штурмовиков вышли из сада окружающего "Бюргербраукеллер" и направились к центру Мюнхена. Рядом с ними, в первом ряду шли Геринг, Шеюбнер-Рихтер, Розенберг (эти двое - эмигранты из России), Ульрих Граф, - телохранитель Гитлера, полдюжины других лидеров национал-социалистов и шефы движения "Кампфбунд". Перед колонной развевалось знамя со свастикой и знамя "Бунд Оберланд". Следуя за первым рядом кашляющий грузовик транспортировал пулеметы и их обслугу. Штурмовики S.A. были вооружены карабинами на плечах, некоторые со штыками. Гитлер был с револьвером.
Первое препятствие, - мост Людвига через реку Исар, они преодолели обманом. Отряду полиции, преградившему им путь у моста, Геринг приказал освободить дорогу, и пригрозил, что если полицейские станут стрелять, он расстреляет заложников, которых якобы ведут в хвосте колонны. Геринг блефовал, заложников с ними не было. Прошли.
На Мариенплатц они обнаружили митинг. Выступавший оратор-нюренбержец Юлиус Штрейхер, прервал свою речь и пошел с Гитлером.
Чуть позже полудня колонна приближалась к цели, - к зданию Военного МИНистерства, где Рэм и его отряд оставались в окружении. Еще не было сделан ни единого выстрела, Рэму противостояли его бывшие сослуживцы по армии.
Для того чтобы пройти к министерству, Гитлеру и Людендорффу предстояло провести колонну по узкой Рэзидензштрассе, и за Фелдхеррхалле выйти на широкую Одеонплатз. В конце этой узкой Рэзидензштрассе сотня полицейских, вооруженных карабинами перекрывала путь.
Телохранитель Гитлера, Ульрих Град пошел к офицеру, крича: "Не стреляйте! Его превосходительство Людендорф идет!" Гитлер же закричал: "Сдавайтесь! Сдавайтесь!" Но неизвестный офицер не сдался. Без сомнения имя Людендорффа не показалось ему ни престижным, ни магическим. Дело в том, что он был из полиции, не из армии.
Чей лагерь выстрелил первым? Это никогда не было установлено. Стороны, каждая утверждали, что это была противная сторона. Один свидетель позднее декларировал, что это был Гитлер. Другой утверждал, что Штрейхер.
В любом случае, после этого выстрела залпы раздались с обеих сторон.
Шеюбнер-Рихтер упал, смертельно раненый упал и Геринг, серьезно раненый в ляжку. Огонь прекратился в минуту, но улица была уже покрыта телами: 16 национал-социалистов и три полицейских лежали убитые или умирающие; много больше было раненых, а остальные, включая Гитлера, распластались на брусчатке, дабы избежать смерти. Было одно лишь исключение: Людендорфф не бросился наземь.
Прямой и гордый, в лучшей военной традиции, вместе со своим адъютантом майором Стреком, он продолжал идти перед карабинами полицейских к Одеонплатз.
Гитлер, чья левая рука была в момент залпа пропущена под руку Шеюбнер-Рихтера, когда последний упал смертельно раненый, упал вместе с ним. Существует мнение, что Рихтер спас Гитлера, прикрыв его своим телом. После прекращения огня, Гитлер, отступая вместе со всеми, сел в автомобиль и скрылся в загородном доме друзей, где два дня спустя он был арестован.
Людендорфф был арестован на Одеонплатз. Демонстрируя свое презрение к армии, поскольку она не перешла на его сторону, он заявил, что никогда больше не станет носить форму. Геринг получил первую помощь от еврея, владельца близлежащего банка, куда его перенесли, затем был тайно перевезен женой в Австрию, где помещен в госпиталь в Иннсбрук. Гесс также спасся в Австрии. В Военном министерстве Рэм сдался через два часа после столкновения у Фелдхеррхалле. Короче в несколько дней, все мятежники, исключая Геринга и Гесса были арестованы.
Путч национал-социалистов завершился фиаско. Партия была запрещена и распущена. Казалось, национал-социализм был мертв. Сидя в заключении в крепости Ландсберг Гитлер решил добиваться власти путем выборов.

Личное примечание полковника
Случилось так, что в феврале 1983 года мне пришлось прожить несколько дней на исторической Одеонплатз. По стечению ряда обстоятельств получилось так, что я жил в ателье художника под… крышей Министерства Внутренних Дел ФРГ. Мне довелось ходить по Рэзидензштрассе, вблизи Фелдхеррхалле по нескольку раз в день. Но историческом месте, где 9 ноября 1923 года пролилась кровь, на тротуаре всегда лежали красные гвоздики.